Непокорная - Ини Лоренц

– Ты все слышала! – сказал Адам с ухмылкой и протянул девушке стопку одежды. – Можешь переодеться за занавеской, там, где сидят пленницы.

Фыркнув и не удостоив его взглядом, Йоханна взяла платья и скрылась в той части палатки, где находились старая турчанка с маленьким мальчиком, а также Мунджа и Бильге. Пару раз Йоханна произнесла что-то резким голосом, но Карл и Адам не поняли, спорила ли она с кем-то из пленниц или же просто разговаривала сама с собой.

Через какое-то время Йоханна вышла из-за занавески. На ней был бархатный турецкий лиф и широкая атласная юбка с яркой вышивкой. От прежнего наряда остались только сапоги (ведь Османьский не просил Кульчицкого принести еще и туфли). Однако это нисколько не умаляло впечатления, которое девушка произвела на Адама, Игнация, Тобиаша и остальных.

Мужчины едва могли поверить, что эта красавица, спрятавшая слишком короткие для женщины волосы под платком, была когда-то забиякой Яном Выборским.

– Кто-нибудь, разбудите меня! – воскликнул Игнаций и через несколько секунд вздрогнул от пощечины, которую отвесил ему Адам. – Эй, что я такого сделал? – возмущенно спросил он.

– Ты же сам просил тебя разбудить, – ответил Османьский, явно раздраженный.

Ему не нравилось восхищение, с которым его люди смотрели на Йоханну.

Лешек был единственным, кто, наслаждаясь женственным видом Йоханны, оставался спокойным. Он догадался о ее тайне еще много месяцев назад и теперь потешался над своими молодыми товарищами. Однако даже он с трудом смог поверить своим глазам. Притворяясь юношей, Йоханна перевязывала грудь лентой, но теперь ее бюст был подчеркнут турецким лифом. Кроме того, у нее было очаровательное лицо с блестящими глазами, чудесно изогнутыми бровями, прямым носом и словно нарисованным ртом с мягкими губами.

Тобиаш Смулковский повернулся к Игнацию, качая головой:

– Почему мы не замечали всего этого? Мы были слепы…

– Судя по всему, да! Нам остается утешаться тем, что этой юной даме удалось провести и нашего друга Османьского.

– Я знал обо всем с самого начала, – ответил Адам со смехом, и через мгновение Йоханна подошла к нему вплотную.

– Вы все знали? Подлец! – крикнула она в гневе.

– Это наш знакомец Ян, – улыбнувшись, прокомментировал Лешек.

– Вы знали и, тем не менее, все эти месяцы делали из меня дуру? – Йоханна сжала кулаки.

Она уже готова была наброситься на Османьского, но тут Игнаций поклонился ей:

– Если вам угодно, я вызову этого негодяя на поединок и пущу ему кровь!

И Йоханна, и Адам поняли, что Мышковский говорит совершенно серьезно. Османьский был потрясен. Игнаций служил под его командованием уже много месяцев, и они всегда прекрасно ладили. Неужели одной-единственной женщины достаточно для того, чтобы разрушить их товарищеские отношения? Затем Адам вспомнил, что подозревал Игнация в шпионаже в пользу Рафала Даниловича, и решил, что его заместитель слишком уж чванлив. Однако дуэль была последним, что они могли себе позволить: им необходимо было сражаться с врагами.

– Прибереги свою прыть для турок, – резко ответил Османьский Игнацию.

– Вы меня боитесь? – насмешливо спросил тот.

– Думаю, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать: мальчишка вроде тебя меня не испугает. Но ты забыл, что находишься под моим командованием, а Йоханна фон Аллерсхайм – моя подопечная.

Голос Адама прозвучал резко. Он готов был скорее исключить Игнация из своего отряда, нежели позволить ему сблизиться с Йоханной.

Мышковский подумал несколько секунд, а затем нехотя кивнул:

– Этот военный поход когда-нибудь закончится. И тогда вам придется ответить на мой вызов!

– С превеликим удовольствием! – Адам похлопал по рукоятке сабли, демонстрируя готовность к поединку.

Тут к нему подошла Йоханна и, размахнувшись, влепила пощечину, такую же болезненную, как та, что как-то отвесила ему мать:

– За то, что вы все эти месяцы вынуждали меня притворяться мужчиной!

– Разве это была не твоя идея? – спросил Карл и избежал пощечины лишь потому, что тут же отступил на два шага назад.