Восхождение - Борис Сопельняк

– Ты видишь этих мулов, которые по горным тропам преодолели не одну сотню километров? Ты видишь, во что превратились их сбитые ноги? А погонщики, они же чуть живы! И виноват в этом я, поручик Гостев, вообразивший себя мудрым командиром. На самом деле мне нельзя доверять не то что партизанский отряд, а даже инвалидный взвод.

– Хватит! – неожиданно рявкнул на него Маркин. – Чего ты бесишься, самоед хренов?! Если в чем виноват, говори как на духу, за судом дело не станет! – потрогал он налившийся кровью шрам. – А размазывать сопли я тебе не позволю и ставить под угрозу операцию по освобождению Скосырева не дам!

– Извини, – как-то сразу остыл Гостев, – ты прав. Но глупость я все-таки совершил непростительную. Посуди сам: зачем этот караван, да еще с немалым риском, надо было по тайным тропам гнать через границу, если завтра же его надо будет снова отправлять на французскую территорию? Люди-то наши там, база там, так почему бы эти тюки с винтовками и автоматами не доставить сразу в пещеры?

– И то верно, – хлопнул себя по лбу Маркин. – Но дураки мы оба: я-то ведь до такого элементарного хода тоже не додумался.

И тут на пороге появился усталый, едва держащийся на ногах, Роблес.

– Все в порядке, – махнул он рукой в сторону мулов, – груз доставлен в целости и сохранности. – В тюках пятьдесят винтовок, тридцать автоматов, сорок пистолетов, сто гранат, пять ручных пулеметов и двадцать ящиков патронов.

– Молодец! – обнял его Гостев. – Свободная Франция этого не забудет!

Так ты вел этот караван под носом Петэна?

– Ты плохо обо мне думаешь, – усмехнулся Роблес. – Зачем же я буду подставляться? Нет, по французской территории караван вели французы, а на границе их встретил я и поводья мулов передал андоррцам. Причем ни французы, ни андоррцы не знают, что в этих тюках, а переправлять контрабанду им не впервой.

– Ты знаешь, Роблес, тут такая ситуация, – опустив глаза, начал было Гостев.

– Завтра! – пожалев его, решительно перебил Маркин. – Все разговоры завтра. А сейчас отдыхать: и люди, и мулы вымотаны до предела.

– Да, отдохнуть бы нам не мешало, – устало вздохнул Роблес. – Но разгрузиться-то все равно надо. Тюки мы на всякий случай сложим в подвал. Вы не возражаете?

– Нет-нет, не возражаю, – торопливо ответил Гостев, кляня себя за то, что завтра же придется просить измотанных до предела людей таскать эти тюки обратно и снова навьючивать их на бедных мулов.

– Все, Витька, успокойся, – потрепал его по плечу Маркин. – Проехали. Дело сделано. Давай-ка, брат, за это выпьем, – налил он по полному бокалу коньяка. – Вчера мы были крестьянскими повстанцами с вилами и косами, а сегодня?! Ты помнишь, что привез Роблес, сколько у нас гранат, автоматов и пулеметов? То-то же, теперь охране Верне несдобровать, теперь мы этих фашистских прихвостней положим, как миленьких. А Борьку освободим!

– И не только его. Там ведь много пленных партизан. Представляешь, каким станет наш отряд, когда в него вольются освобожденные и горящие жаждой мести маки!

– За это еще по одной, – снова плеснул коньяка Маркин. – И спать! – погладил он ставший почти незаметным шрам. – Утро вечера мудренее, а для нас с тобой еще и хлопотнее.

Утро выдалось действительно хлопотным. Самое странное, синдик Роблес нисколько не расстроился, когда Гостев обрисовал ему ситуацию и, потупив глаза, попросил доставить оружие к французской границе.

– Все ясно, – понимающе кивнул он, – раз ваши люди там, то и оружие должно быть там. Сделаем. Только при одном условии: андоррцы границу пересекать не будут.

– Естественно, – согласился Гостев – На всякий пожарный случай французских гусей дразнить не будем. Да! – хлопнул он себя по лбу. – Все забываю спросить, не удалось ли что-нибудь разузнать по поводу плана Верне?

– Нет, мой друг доступа туда не имеет. Но он подсказал, как этот план можете раздобыть вы.

– Я? – неподдельно удивился Гостев. – Для этого нужно стать, как минимум, узником Верне.

– Необязательно. Есть люди, которые каждый день въезжают за ворота концлагеря и, как ни в чем не бывало, возвращаются обратно.

– Жандармы, что ли?

– Нет, местные крестьяне. Дело в том, что администрация лагеря заключила контракт с близлежащими фермами на поставку картошки, капусты, свеклы, огурцов, помидор, а также молока, мяса и даже вина. Вот фермеры и ездят туда-сюда, снабжая лагерь всем необходимым. Мой друг назвал несколько фермеров, которые люто ненавидят фашистов и будут рады хоть чем-то насолить этим мерзавцам. Короче говоря, ваши люди в качестве помощников могут ездить с ними и, если так можно выразиться, срисовывать обстановку: где какие ворота, где какие бараки и, само собой, пулеметные вышки. И еще он сказал, что комендант лагеря, которого за жесткость зовут «Майор с косой» уехал в Освенцим – это самый большой немецкий лагерь, а без него дисциплина расшаталась, и охранники пьют по-черному. Так что лучшего времени для нападения, чем ближайшие три-четыре дня, не сыскать.

– Спасибо! – горячо обнял его Гостев. – Эта информация дорогого стоит. Так что Совет земли созывать не торопись: даст Бог, через три-четыре дня в Андорре появится законно избранный президент Борис Скосырев, которого так нагло похитили французские фашисты. Мы еще им покажем! – рубанул он воздух воображаемой тростью. – Уж если наши предки смогли поставить на колени Наполеона, то с Петэном мы как-нибудь справимся.

– Витька, – погрозил ему пальцем Маркин, – не хвались, едучи на рать. Петэн, конечно, не Наполеон, но и ты не Кутузов.

– Это точно, – не стал спорить быстро захмелевший Гостев. – Я не только не Кутузов, но и не этот… как его… ну, который Ватерлоо…

– Герцог Веллингтон, – подсказал Маркин.

– Вот-вот, и не герцог Веллингтон, – согласно кивнул Гостев. – Но Борьку освобожу! Или погибну, или освобожу, – неожиданно трезвым голосом добавил он и, демонстративно чеканя шаг, отправился в спальню.