Прямо в сердце - Салма Кальк

- Да если бы не те самые целители, меня бы вовсе не собрали, как я понимаю!

- Именно. Госпожа де ла Мотт не смогла прибыть, поэтому я обратилась к его высочеству. Он помог.

- И слава всем высшим силам. В порядке ли дети?

- Да, хоть и переживают, больше всех Аделин.

- Она уже побывала здесь сегодня, убедилась, что я очнулся и разговариваю. Не знаешь, много ли жертв было от той пушки?

- Да нет жертв, кроме тебя, сказали – ты успел всех расшвырять подальше. А сам уже никуда не делся.

- Уже как есть. А что император? Ему ведь сообщили?

- Конечно. Недоволен, говорит – ты нужен ему в грядущей кампании. Но в грядущей кампании он обойдётся без тебя. И мы останемся здесь так долго, как это будет нужно для твоего выздоровления.

…Выздоровление затянулось более чем на полгода. Даже самые лучшие целители не могут срастить множество костей мгновенно. Приходилось и терпеть боль, и заново учиться владеть обеими руками, в том числе – и совершать магические действия, а потом – учиться ходить. И ни господин Нери, ни его прекрасная супруга не могли предсказать, сможет ли он когда-нибудь ходить, не опираясь на трость.

Но Дени говорил себе – что без них вообще ничего бы не было. Никакой следующей главы его жизни. А она есть. И как только его освободили от постоянного целительского пригляда, Изабель забрала его в комнату дома его высочества (или даже её высочества, так говорили все), и у них образовалось много-много времени, чтобы быть друг с другом.

Говорить и молчать, читать и обсуждать то, о чём читали, и донесения с родины, конечно же. Бонапарт начал кампанию, и она почти сразу же пошла не так, как планировалось – потому что большие расстояния, нет возможности мгновенного подвоза припасов, и противостояние всего населения. О нет, Великую армию не были рады видеть в России, в точности, как говорила принцесса Эжени. Та только вздыхала, и ничего более.

Старшие дети отправились по своим школам довольно быстро, но приходили порталом на выходные. Всем им понравилось это необыкновенное место – огромное пресное озеро, суровый непроходимый лес на берегу, здешняя рыба – какой больше нигде нет, здешние кушанья – дома такого не готовят.

- Я понимаю, почему его высочество не рвётся во Франкию, - говорила Изабель. – Здесь необыкновенно спокойно.

Сюда не долетали следы бурь, только известия о них. О тяжёлом сражении под Москвой – это место называется Бородино, и даже Жанетта спасала оттуда кое-кого, потому что магам, как и всем прочим, пришлось несладко. А потом – долгое тяжёлое отступление, и к зиме стало понятно, что Великой армии больше нет.

Правда, Дени не верил, что император угомонится и больше не запланирует ни одной кампании. Война была его жизнью и его обычным способом действия. О нет, он умеет и многое другое, но захочет ли?

Впрочем, император постоянно интересовался здоровьем Дени и – как скоро тот сможет вернуться. Изабель время от времени навещала императрицу Жозефину – и приносила разные новости. О чём думают, о чём говорят, о чём пишут в газетах. И как бы тут ни было спокойно и светло, Дени понимал – нужно возвращаться.

Он каждый день брал трость и отправлялся наружу ходить. Но здесь вовсе не мостовые и бульвары Паризии, здесь горы, они словно вырастали из воды и воздвигались на изрядную высоту, наверное, даже выше, чем в Саваже. И каждый день он ходил немножечко дальше, и дольше, и хоть всё это было непросто, но он понимал – если не ходить сейчас вот так, через бессилие и боль, то потом не выйдет ходить никак. А он обещал Изабель долгую и счастливую жизнь…

И поэтому – вперёд и только вперёд. Иначе никакого смысла.

… Они вернулись в Паризию в самом начале 1813 года. Рождество встретили с их высочествами, их семьёй и другими тамошними обитателями. Собрались все дети, даже Танкредо. Осенью умер старый герцог Филиппо, и Танкредо теперь во главе Фаро, у него совсем мало времени, но для Дени и семьи он то время нашёл.

И теперь все они будут понимать, как и чем сейчас живут в столице. Надо полагать, поймут.

12. Уходит эпоха

Апрель 1814

- Благодарю вас, господин маршал, вы открываете мне глаза, - сказал русский император.

Совещание о том, кто и как будет управлять Франкией после отречения императора Наполеона, продолжалось довольно долго, но высокие договаривающиеся стороны никак не могли прийти к устраивающему всех решению. Наверное, потому, что такового не существовало. И если со стороны союзников были представлены разноообразные главы государств – русский император, император Священной империи – дядя Мари-Луиз, германский император, и это только главные, а сколько мелких властителей ещё здесь было – то Франкию представляли военные и сановники. И почти две трети из них – маги, так уж вышло.

Дени по-прежнему возглавлял Магический корпус, хоть сам уже и почти не принимал участия в сражениях. Верхом ему было проще, чем пешком, в седле он сидел по-прежнему как дай бог всякому здоровому, и голова, к счастью, тоже работала, как и раньше. А ещё отчего-то все считали, что он отменный дипломат и умеет договориться о чём угодно с кем угодно.

Что ж, нужно договариваться. Потому что не нужно Франкии никакого внешнего управления, Франкия справится сама.

Более того, Мари-Луиз согласна справляться, и это просто замечательно, потому что Дени немного опасался – а вдруг она захочет отбыть в Видонию, где прожила большую часть жизни? А магическая партия делала ставку именно на неё.

- Но ваше величество, разве вы не желаете далее жить в безопасной Видонии? – поинтересовался русский император Александр.

Молод, горяч, деятелен. Производит впечатление.

- Дорогая племянница, я полагаю, вы просто пока ещё не имели времени подумать, как следует. Ваш супруг отрёкся… - её дядя, император Франц, говорил вкрадчиво.

- Мой супруг отрёкся только за себя, - сказала её величество холодно.

- И что же, вы не желаете покидать Франкию? – спросил император Франц.

- Нет, - ответила она. – Даже и не думаю.

И что тут оставалось делать? Только снова идти вперёд.

Дени поднялся, опираясь на трость – сырость, и ноги болят. Конечно, их собрали отменно, и никто другой вовсе бы не справился, но – каждый шаг по-прежнему