Экскалибур - Бернард Корнуэлл

— Не надоело издеваться над металлом? — усмехнулся я.

– Ars longa, vita brevis, — небрежно отмахнулся он.

— Латынь? — догадался я. Он кивнул.

— Искусство долго, жизнь коротка. Я наловчусь, Дерфель. Слишком уж я нетерпелив: в этом моя беда. Я мысленно вижу форму металла и спешу ее воплотить, да только железо торопить нельзя. — Артур положил руку на мое перевязанное предплечье. — У нас с тобой впереди еще годы и годы, Дерфель.

— Я надеюсь, господин.

— Годы и годы, — промолвил он, — годы на то, чтобы мирно стариться, слушать песни да рассказывать истории.

— И мечтать о Британии? — спросил я.

— Мы хорошо ей послужили, — отозвался Артур, — а теперь пусть-ка Британия сама о себе позаботится.

— А если вернутся саксы и тебя вновь позовут на помощь, вернешься ли ты? — полюбопытствовал я.

Артур улыбнулся.

— Может, и вернусь, чтобы добыть Гвидру трон, а нет, так повешу Экскалибур на самую высокую балку моего дома, Дерфель, пусть паутиной затягивается. А я стану любоваться морем, сеять хлеб да смотреть, как подрастают мои внуки. Мы с тобой отжили, друг мой. Мы исполнили свои клятвы.

— Все, кроме одной, — отозвался я. Артур резко вскинул глаза.

— Ты имеешь в виду мою клятву помочь Бану?

Про эту клятву я напрочь позабыл — а ведь только ее Артур и не сдержал, о чем сокрушался до сих пор. Королевство Бана, Беноик, пало под мечами франков, и хотя Артур послал Бану на подмогу своих людей, сам он в Беноик так и не поехал. С тех пор много воды утекло, и что до меня, я Артура ничуть не винил. Он искренне хотел помочь союзнику, но в ту пору нас теснили саксы Эллы, а вести две войны одновременно Артур никак не мог.

— Нет, господин, — отозвался я, — я думал о моей клятве Сэнсаму.

— Да мышиный король про тебя небось давно позабыл, — отмахнулся Артур.

— Он ничего не забывает, господин.

— Значит, придется научить его забывчивости, — промолвил Артур, — потому что без тебя я стариться не желаю.

— Вот и я без тебя не желаю, господин.

— Так что мы схоронимся в глуши, ты и я, и люди станут спрашивать: а где же Артур? Где же Дерфель? Где Галахад и Кайнвин? Мы же спрячемся под березами у моря, и никто так и не узнает, где мы. — Артур рассмеялся: он видел — до мечты его рукой подать, и надежда подгоняла его вперед, помогая преодолеть последние мили долгого, тяжкого пути.

Дорога заняла четыре дня и ночи, но наконец мы достигли южного побережья Думнонии: обогнули обширную заболоченную пустошь и по гребню высокого холма вышли к океану. Здесь, на вершине, мы задержались: вечерний свет заливал нам плечи и подсвечивал широкую долину, выходившую к морю. Это и был Камланн.

Мне уже доводилось бывать здесь — в южной области под Иской Думнонийской, где местный люд украшает лица синими татуировками. Впервые здесь оказавшись, я служил лорду Овейну и под его началом участвовал в побоище среди нагорьев. Много лет спустя я проехал мимо этого самого холма вместе с Артуром: я надеялся спасти Тристана, но все мои усилия закончились ничем, и Тристан погиб. А теперь вот я вернулся в третий раз. Красивый был край, во всей Британии такого еще поискать, но во мне он воскрешал тягостные воспоминания о кровопролитии, и я знал, что весьма порадуюсь, взойдя на ладью Каддога и видя, как берег тает вдали.

Мы глядели вниз: путешествие наше подошло к концу. Прямо под нами текла река Экс. На подступах к берегу она разливалась: это огромное широкое озеро от моря отделяла длинная узкая коса. Ее-то и называли Камланном: в самом конце перешейка, едва различимом с нашего места, римляне выстроили небольшую крепость. А внутри форта воздвигли громадный железный маяк. Встарь здесь ночами горел огонь, предупреждая проплывающие мимо галеры о предательской отмели.

А теперь вот мы глядели сверху вниз на озеро, на песчаную косу и на зеленый берег. Врага в окрестностях не наблюдалось. В лучах заходящего солнца не вспыхивали наконечники копий; никакие всадники не разъезжали по взморью и никакие копейщики не пятнали своей тенью золотой песок. Ощущение было такое, словно мы остались одни во всей вселенной.

— Ты знаешь Каддога? — спросил меня Артур, нарушая тишину.

— Я встречался с ним когда-то, господин, много лет назад.

— Тогда разыщи его, Дерфель, и скажи ему, мы ждем его в форте.

Я поглядел на юг, в сторону моря. Бескрайнее, пустынное, мерцающее… Вот она, дорога, что уведет нас из Британии. И я зашагал вниз по холму — чтобы плавание состоялось.

Последний отблеск угасающего дня осветил мне путь к дому Каддога. Я спросил людей; мне указали на убогую хижину на берегу к северу от Камланна. Прилив прошел лишь половину пути, так что сейчас хижина глядела на бескрайние просторы влажно поблескивающей грязи. Ладья Каддога оказалась не на плаву — судно сохло на твердой земле, киль покоился на катках, а корпус подпирали деревянные шесты.

— Это «Придвен», стало быть, — сообщил Каддог вместо приветствия. Заметив рядом с ладьей незваного гостя, он вышел из дому. Старик оброс густой бородой, загорел дочерна, а одет был в шерстяную куртку, заляпанную смолой и поблескивающую рыбной чешуей.

— Меня Мерлин прислал, — промолвил я.

— Да я так и подумал. Он говорил, пришлет. Сам-то приедет?

— Он умер, — сообщил я. Каддог сплюнул.

— Вот уж чего не ждал услышать. — Он сплюнул еще раз. — Думал, он от смерти заговоренный.

— Его убили, — пояснил я.

Каддог нагнулся и подбросил дров в огонь под бурлящим котлом. В котле плескалась смола: старик конопатил швы. Красивая была ладья, ничего не скажешь: высокий нос, гордый ахтерштевень. Деревянный корпус «Придвен» был отдраен до блеска; свежий слой дерева составлял разительный контраст с густой чернотой просмоленной конопатки, что не дает воде просачиваться между досками обшивки. Тут же, на козлах, покоилась длинная свежевыструганная мачта.

— Вам небось лодка понадобится, — предположил Каддог.

— Нас тринадцать, — сообщил я, — мы ждем в форте.

— Завтра в это же время, — отозвался лодочник.

— А раньше никак? — спросил я, обеспокоенный нежданной задержкой.

— Так я ж не знал, что вы заявитесь, — проворчал старик. — Чтоб лодку на воду спустить, прилив нужен, это до утра ждать надо. А к тому времени, как я поставлю мачту, да натяну парус, да руль укреплю, опять отлив начнется. К вечеру «Придвен» будет на плаву, не сомневайтесь, и я вас сей же миг подберу; да только раньше сумерек никак не управлюсь. Что ж вы весточку-то не прислали?

Старик был прав, но послать гонца никому из нас и в голову не пришло, потому что в лодках мы ровным счетом ничего не понимали. Мы-то думали, придем сюда, отыщем Каддога, да и уплывем себе. Мы даже помыслить не могли, что ладья окажется не на плаву.