Счастливчик - Войцех Жукровский

Так они сидели на помосте, шутили, болтали над водой ногами и подставляли лица под ласковые лучи солнца. Долго ждать им не пришлось. Старая рыбацкая лодка Конкелей, ведомая опытной рукой отца семейства, ловко нашла у пристани свое постоянное место. Метек познакомил отца и брата со своими товарищами. Папа Конкель, попыхивая неразлучной трубкой, радовался приезду младшего сына, но сетовал на сегодняшний улов. Другого мнения был старший брат Метека, такой же беловолосый, как он и Марта, улыбчивый и живой Иоахим. Ребята помогли погрузить рыбу в ящики, потом перенесли их в темную, вкопанную в скалу холодильную камеру и обложили рыбу льдом.

Стол был установлен на крыльце. Марта застелила его белой скатертью. Иоахим принес целый бидон пива, мама Конкель поставила на стол корзинку белого хлеба и жареную, еще шипящую, плавающую в масле рыбу. Ребята ее уплетали так, что за ушами трещало, хотя каждый старался, как мог, чтобы первый визит не прошел у них в обжорстве. Поэтому они разговаривали, шутили, рассказывали, перебивая друг друга, о морских приключениях, хотя их фантазии не давала развернуться в полную силу приветливая и в то же время скептическая улыбка старого рыбака. Конечно, как в таких случаях бывает, они не скупились на похвалы своему коллеге, у которого гостили, Метек без конца краснел и отмахивался от друзей, рассказывающих о его безупречной службе. Только пани Конкель, как каждая мама, слушала все, что говорили о ее младшеньком, не только с вниманием, но и с явным умилением, не переставая ухаживать за ребятами и подставлять им все новые и новые порции. Понравилась парням семья Метека, полное достоинства поведение родителей, приветливость брата и сестры. А потом вместе с Мартой они снова вышли на пристань, только на этот раз подальше от дома Конкелей, туда, где ученики местных школ работали на воскреснике — строили центр водного спорта. Майский теплый день, много солнца, еще больше хорошей музыки, полно красивых девушек — и ребята не успели оглянуться, как Марта и ее подруги втянули их в круговорот веселья и работы. Они убирали территорию, носили строительный материал, лихо махали лопатами. Самый веселый из них, Анджей Груецкий, напевал:

Я сегодня вдохновлен весны началом,

пишу лопатой любовный донос,

предупреждаю вас, панна Марыся.

— А собственно говоря, как вас зовут? — заглянул он в глаза живой, веселой блондинке, которая работала недалеко от него, энергично тыкая огромной лопатой в мокрый песок. Блондинка улыбнулась, откинула непослушный локон с синеньких, как васильки, глазок и задорно взглянула него:

— Во всяком случае, не панна Марыся. — И продолжала упорно долбить песок.

— Стеня?

— Еще не хватало!

— Гражина?

— Еще лучше.

— Эва?

— Вы мне лучше помогите, а то я никак не могу справиться с этим дерном.

— Сейчас все будет сделано, панна Эва, но прежде разрешите представиться: меня зовут Анджеем.

Эва покраснела до ушей, протягивая ему свою маленькую, испачканную в песке лапку…

А потом были танцы, конкурсы — Губерт Брыга побил всех конкурентов в завязывании морских узлов, а Метек с Юреком Татецким показали, что они могут, в соревнованиях на шлюпках.

По сути дела, с этого майского дня и началось сотрудничество команды «Моруса» с молодежью и общественностью Затоки. Через какое-то время после этого памятного для ребят воскресенья на имя командира корабля пришло письмо из городского правления Социалистического союза молодежи с просьбой передать благодарность четырем матросам за «активное участие в воскреснике по строительству центра водного спорта, который проводила молодежь и общественность города Затоки». Сначала было много шуток и разговоров по поводу их «общественной» работы на суше, в то время как на корабле их не заставить что-либо делать, но, в конечном итоге, все были рады за своих товарищей. А поскольку письмо зетемесовцев[23] Затоки заканчивалось приглашением к дальнейшему сотрудничеству, следовало им ответить, а раз так — вопрос был поднят на ближайшем собрании. И здесь оказалось, что все «за», а так как и командир не имел ничего против такого сотрудничества, с «Моруса» поехала официальная делегация, потом представители Затоки приехали на корабль — так все и началось. Началось и продолжается, к «общему удовольствию высоких договаривающихся сторон». Совместные мероприятия, совместные воскресники, дискуссии, туристские поездки, симпатии.

Гости сидели в квартире капитана Соляка и пили кофе. Хозяин явно оживился, а они рассказывали ему о корабле, о том, что в его отсутствие происходило.

— Долго вам еще на верфи стоять?

— Неделю, в крайнем случае полторы, в понедельник комиссия начнет принимать.

— Приборкой уже занимаемся.

— «Морус» покрашен, блестит, как новый, чувствует мое сердце, что гражданин боцман теперь даст нам немного отдохнуть.

— Ты, Груецкий, не шути: корабль, как паненка, каждый день мыться должен.

— Может, еще кофе кто-нибудь хочет? — предложил гостеприимный хозяин и тем самым невольно спугнул своих гостей. Они вскочили, начали благодарить и деликатно посматривать на часы.

— Пан капитан, так где мы поставим этот телевизор?

— Как где, боцман? Конечно, на корабле.

— Но там же еще ремонт идет, гражданин капитан!

— Мы его так далеко тащили!

— Ведь это же цветной телевизор, пан капитан!

— Вся команда так решила. Что мы им теперь скажем?

Они уговаривали командира, а сами пытались втащить телевизор в комнату. Соляк категорически возражал против этого. Он благодарил их, просил, чтобы ребята передали его благодарность за память всей команде, но телевизора не принял и заказал по телефону такси, чтобы они смогли отвезти его на корабль. Ему было жаль парней, потому что они уходили явно удрученные из-за того, что не смогли выполнить своей миссии.

Сташек позвонил Сломке.

— Дарек? Сейчас твои «депутаты Балтики» приедут.

— Не понимаю, какие депутаты?

— Леня и Анджей с Юреком.

— А, ясно.

— И вместе с телевизором. Цветным…

— Но почему, гражданин капитан, мы тут…

— Хорошо, хорошо. А телевизор вели сразу же вписать в инвентарную книгу, впрочем, я боцману уже все объяснил.

— Но, гражданин капитан, мы думали…

— Все в порядке, старик, спасибо тебе, но ты сам понимаешь…

— Так точно. Как рука? Когда, гражданин капитан, вы к нам вернетесь?

— В понедельник мне снимают гипс, а потом видно будет. Как там «Морус»?

— Как новый. Даже командор Полецкий удивился, что мы так быстро