Пони - Р. Дж. Паласио

– Нет, что вы, не нужно меня провожать. То есть… я не хочу возвращаться домой, маршал Фармер. Если только вы не против, я бы хотел поехать с вами.

Маршал Фармер, который в этот момент затягивал подпругу на своей кобыле, фыркнул и дернул головой:

– Я самым решительным образом против!

– Пожалуйста! – взмолился я. – Мне нужно найти Па. Я уверен, что те люди, которые его увезли, как-то связаны с теми людьми, которых вы ищете. Если вы найдете их, то я найду Па.

Достав из кармана яблоко, маршал Фармер протянул его кобыле.

– Связаны они или не связаны, я не знаю, но в любом случае ты со мной не поедешь.

Меня задело, что он скормил яблоко лошади, вместо того чтобы поделиться им со мной, ведь я поделился с ним своими припасами. Но потом я вспомнил, что из-за меня он упустил зайца. И все равно при виде яблока у меня засосало под ложечкой.

– Прошу вас, сэр, – продолжал я уговаривать маршала Фармера. – Позвольте мне пойти с вами. Дома меня никто не ждет.

– Твой Па говорил тебе, чтобы ты оставался дома, – сухо отозвался маршал, не отрывая взгляда от лошадиной морды. – Ты должен его слушаться.

– Но что, если он в беде?

Старик оперся о холку лошади и повернулся ко мне:

– Малец, твой Па по уши в беде. Но с чего ты взял, что сможешь ему помочь? Ты еще совсем малявка. У тебя даже оружия нет.

– Зато у вас есть.

Он хохотнул. В нем ощущалась душевная доброта, и мне казалось, что он вольно или невольно видел во мне своего внука.

– Послушай-ка, сынок, – поразмыслив, сказал он, – возвращайся-ка ты поскорее домой и жди своего Па там, где будешь цел и невредим. А я поищу его за тебя, договорились? Как, ты говоришь, его зовут, Мартин Бёрд? Как он выглядит?

– Очень высокий. И крепкий. И у него черные волосы, только на висках седые. У него ярко-синие глаза и очень белые зубы. Он красивый. И это не только я так считаю. Я видел, как леди опускают газа, когда он с ними разговаривает. На подбородке у него ямочка, такая же, как у меня, только ее не видно, когда отрастает борода.

– Отлично, я все запомнил, – похлопал себя по лбу маршал Фармер. – И сообщу его приметы своим помощникам, чтобы он в перестрелке не попал под огонь.

– Что значит «в перестрелке»?

Маршал Фармер нахмурился:

– Ты же не думаешь, что я собираюсь захватить банду фальшивомонетчиков в одиночку? – спросил он. – Как только я выслежу их и найду их убежище, то сразу соберу в Розашароне отряд. Это городок на другой стороне ущелья. Банки обещали награду любому, кто поймает фальшивомонетчиков, так что у меня будет достаточно желающих. А теперь живо садись на своего коня, а не то я так отстану от них, что следов не найду.

Он забрался в седло, причмокнул языком и развернул кобылу.

Я уже заканчивал седлать Пони и туго затянул подпругу. Пони неотрывно следил за мной взглядом, и сначала мне показалось, что он просит у меня яблоко. Но потом что-то в его глазах заставило меня переменить мнение: это он мне сочувствует, отвечает на мое настроение. Пони смотрел на меня совсем как человек. И я не мог избавиться от впечатления, будто он все понимает.

– Маршал прав, – подал голос Митиваль.

Я уставился на него сердито, потому что не мог ответить ему вслух.

– Что ты там копошишься? – закричал маршал Фармер.

– Еду! – ответил я уныло.

– Сайлас, самое мудрое сейчас – это вернуться домой, – сказал Митиваль.

Не глядя на него, я вставил одну ногу в стремя, а вторую перекинул через спину Пони. Мало того что маршал отказался брать меня с собой, так теперь еще и Митиваль поучает меня. В моей душе поднималось раздражение как на одного, так и на другого.

– До края Чащобы отсюда около часа езды, – объявил маршал Фармер и махнул рукой куда-то вправо от себя. – Я провожу тебя до березовой рощи. А там уже совсем близко.

– Хорошо, – буркнул я.

– Ну хватит, малец, чего ты надулся. Я же говорил, что тебе нельзя ехать со мной, – сказал маршал, ловя мой взгляд, но я упорно смотрел себе под нос.

– Так будет лучше всего, – вторил ему Митиваль.

– Поехали уже, – произнес я и вжал пятки в бока Пони, побуждая его догонять кобылу маршала Фармера.

3

Мы двигались рысью в направлении, которое указал маршал Фармер, пока не оказались на тропе слишком узкой, чтобы ехать бок о бок. Старик жестом велел мне ехать первым, а сам последовал за мной. Митиваль, держась на расстоянии, шел параллельно нашему курсу и то исчезал за деревьями, то показывался снова.

– Скажи-ка, что это за штуковина висит у тебя на седле? – спросил меня маршал Фармер через какое-то время.

Я притворился, будто не слышу его, потому что был не в настроении беседовать.

– Слышишь меня, малец? Что это у тебя такое? Похоже на малюсенький гроб.

– Это футляр для скрипки.

– Футляр для скрипки? Зачем он тебе тут?

Я опять промолчал. Раздражение во мне не утихало, наоборот, оно вскипало где-то в костях, поднималось по ногам, вдоль позвоночника и взрывалось в голове болью. Я весь превратился в боль.

– Зачем ты взял с собой футляр для скрипки? – повторил настырный старик.

– Чтобы не повредить скрипку.

– Тогда зачем тебе скрипка?

– Не знаю.

– Ты играешь на скрипке?

– Нет!

Маршал Фармер издал долгий, медленный свист, будто сыграл на дудочке.

– Слушай, я понимаю, что ты злишься. Я бы взял тебя, да не могу. И обещаю тебе, когда покончу с этим делом, то вернусь и проверю, все ли с тобой в порядке. Навещу тебя и твоего Па в вашем доме в Боунвиле. И ты должен мне жаркое из зайчатины, не забудь.

Он говорил примирительным тоном, но этим лишь сильнее рассердил меня. Я вообще не хотел ему отвечать, но не выдержал.

– Что, если он не вернется? – выдавил я сипло, как будто мое горло опалило огнем.

На маршала я не смотрел, потому что задавал этот вопрос не столько ему, сколько самому себе. И Митивалю тоже. Более того, в некотором смысле я задавал этот вопрос своему Па. Бросив меня одного, он нанес мне глубокую рану, хотя я и понимал, почему он так сделал. За прошедший день я осознал, что одиночество – это, пожалуй, худшее, что может случиться с человеком в этом мире. И вот опять: меня собирается оставить