Стрелы ярости - Энтони Ричес

– Нашел!

Дубн приподнял кинжалом болтающуюся половицу и, засунув руку в пространство под полом, достал кошелек. Он перебросил его Руфию, который взвесил на ладони маленький кожаный мешочек.

– Хм, приятно оттягивает руку. Должно быть, сумма немаленькая. Как говорится: не бери маленьких взяток, чтобы не рисковать из-за ерунды. Да, риск, между прочим, немалый.

– Но я…

Шагнув вперед, Юлий сгреб тунику обмякшего центуриона в кулак.

– Нет, так просто ты не отвертишься. Начнем с того, что ты сильно нас разозлил. Мы пришли сюда за двумя центуриями, которые должны были возместить наши потери в Битве утраченного орла. Слышал о такой? А о том, что Первая когорта противостояла целой армии варваров и больше часа сдерживала атаки синеносых, пока не подошли основные силы? Ну, слышал? – Он тряхнул центуриона, чтобы получить ответ.

– Да.

– Хорошо. Видишь ли, это была наша когорта. В тот день мы потеряли много друзей и не потерпим, чтобы нас водили за нос. Никогда не задумывался, почему тыловые офицеры не позволяют себе ничего лишнего с людьми, которые недавно были в сражении? – Юлий отвесил центуриону две звонкие пощечины, от которых его голова мотнулась из стороны в сторону. – Ты еще не знаешь, что наш префект, который был с нами в то утро, в настоящее время командует Шестым легионом. Так что теперь он и твой начальник. Когда мы доложим ему о том, что тут творится, он вышвырнет тебя со службы, потому что ненавидит тех, кто наживается на солдатах. А кроме того, мой примипил далеко не подарок. Когда он узнает, что лишился центурии, он свяжет тебя твоими собственными кишками. – Он крепко сжал кулак, без видимого усилия приподнимая перепуганного коменданта, так что тому пришлось привстать на цыпочки. – Поэтому для начала мы вытрясем из тебя душу, заберем оставшуюся центурию и уйдем, а через неделю или около того тебя уволят со службы, лишив пенсии и гражданства. А потом Первая тунгрийская когорта разыщет тебя и оставит истекать кровью в какой-нибудь канаве. И это не потому, что мы к тебе плохо относимся. Так бывает со всяким, кто пытается поживиться за счет тех, кто сражается на передовой. Дубн, можешь забрать.

– Хамианцы!

Голос коменданта был чуть громче писка. Юлий презрительно фыркнул.

– Кому нужны твои хамианцы? Бабы, размахивающие луками. С ними только на оленей охотиться. А у нас тут война идет, если ты не в курсе. Нам нужны пехотинцы – крепкие парни со щитами и копьями, чтобы сражаться в шеренге. Лучникам не место в пехотной когорте. – Он поднял крепкий кулак. – Нет уж, приятель, получишь то, что заслужил.

Комендант отчаянно затараторил, с ужасом разглядывая наставленный на него кулак.

– Их две центурии, две центурии. Берите их и тунгрийцев – это двести пятьдесят человек.

Марк, который молча стоял поодаль, наконец заговорил:

– Получается, можем набрать центурию из лучших, а остальных сбагрить Второй когорте, когда мы до них доберемся и вернем центурию, которую он им продал.

Юлий взглянул на товарища, продолжая удерживать коменданта в подвешенном состоянии.

– Ты что, рехнулся? Да среди них нет ни одного приличного солдата. Сплошные обабившиеся педики. На Востоке других не бывает, это у них в крови. Будут ходить эти жеманные уроды по лагерю, держась за руки, и лапать друг друга в бане. Давай лучше…

Марк перебил его со спокойной уверенностью:

– Давай договоримся так: Руфий берет тунгрийцев, а я возьму центурию хамианцев двойной численности и отсею слабаков, чтобы передать их Второй когорте, когда мы встретимся. Не можем же мы вернуться к Холму, недосчитавшись ста семидесяти человек?

Юлий глубоко вздохнул, а потом повернулся к коменданту.

– Везет тебе сегодня. Значит, так: мы возьмем тунгрийцев и обе центурии хамианцев, да еще и деньги в придачу. А ты сохранишь место, и, возможно, мы не станем сводить с тобой счеты в будущем. Договорились?

– Да.

Он оттолкнул перепуганного центуриона, так что тот ударился о стену и отлетел от нее.

– Ну и ладно. Два Клинка, тебе, наверно, стоит самому сходить и подготовить этих людей к маршу. Посмотрим, что из этого получится. Да, и еще…

Он быстро повернулся и заехал коменданту кулаком в нос так, что послышался хруст, а потом нанес ему еще один быстрый удар в челюсть, от которого тот без сознания рухнул на деревянный пол.

– Тыловая крыса.

Марк пересек двор пересыльной казармы и открыл первую попавшуюся дверь. Сквозь оконце полутемной каменной клетушки сочился утренний холод. В тесной каморке, как сардины на рыночном прилавке, спокойно ожидали своей участи восемь хамианцев, полностью одетых и готовых к походу. Удивленный, Марк быстро прошел вдоль ряда комнат к помещениям для офицеров, постучался и вошел. Трое смуглых мужчин, явно ожидавших его прихода, вытянулись по стойке «смирно». Самый высокий из них посмотрел Марку прямо в глаза, готовясь доложить обстановку. Он был крепко сложен, с широко поставленными карими глазами, крупными чертами лица и коротко подстриженными черными волосами. Марк привык составлять мнение о людях по первому впечатлению, и его поразил взгляд хамианского офицера: спокойный, уверенный, без всякого вызова.

– Вольно. Кто здесь старший по званию?

Высокий хамианец легонько кивнул, не отводя глаз.

– Я, центурион.

– Твое звание?

– Исполняющий обязанности центуриона Кадир ибн Ибрагим ибн Мусаб, центурион. В настоящий момент я командую как этой центурией, так и еще одной, расквартированной через дорогу.

Марк кивнул, с вопросительным выражением глядя на двух оставшихся офицеров.

– Это мои заместители, Хашим и Джибрил.

– Понятно. Очень хорошо, исполняющий обязанности центуриона. Меня зовут Марк Трибул Корв, я твой командир. Твои две центурии войдут в состав Первой тунгрийской когорты как одна центурия повышенной численности и таким образом восполнят потери, которые мы понесли в последнем сражении. Ты будешь назначен опционом, а эти двое станут твоими помощниками, поскольку тебе придется командовать большим количеством людей. Наверное, будет лучше, если в первое время ты будешь отдавать приказы сам, пока я пойму, насколько они владеют латынью.

Хамианец невозмутимо кивнул.

– Разумеется, центурион. Прикажешь построить людей? Они готовы к походу.

Марк нахмурился.

– Хорошо. Прости, ты не мог бы повторить свое имя?

– Зови меня просто Кадир, центурион.

– Спасибо. А почему… Почему вы уже собрались в дорогу? Я ожидал застать вас спящими.

Кадир с улыбкой свел руки за спиной и чуть поклонился.

– Было нетрудно догадаться о твоем приходе. Мы проснулись от шума, поднятого уходящей тунгрийской центурией, и нам сразу стало ясно, что комендант получил за них взятку, а нас планирует отдать вам в качестве компенсации. Я видел вчера одного из твоих сослуживцев: он не из тех, кто мирится с разочарованием. Мы пробыли здесь три недели и видели, как прибывают и уходят другие центурии, но теперь здесь, кроме нас, никого не осталось.