Стрелы ярости - Энтони Ричес

Кивнув Морбану, который вразвалочку вернулся на свое место рядом с Антенохом, Марк вышел вперед.

– Солдаты, пусть вы не тунгрийцы, а, как выражается наш почтенный знаменосец, арабы-лучники и нам будет непросто приспособить вас для службы в пехотной когорте, но я не боюсь этих трудностей, поскольку теперь вы стали для нас тунгрийцами. И для ваших новых братьев по оружию это не пустой звук.

Он замолчал, вглядываясь в лица солдат и сознавая, что Юлий, стоящий за его спиной, тоже оценивающе рассматривает новое поступление.

– Сейчас это для вас почти ничего не значит. Вы видите во мне очередного офицера, разглагольствующего перед своей центурией. Но со временем вы поймете, что значит быть одним из нас, и тогда немного приблизитесь к тому образцу, которому вам следует соответствовать. А теперь готовьтесь в путь. Мы направляемся в Шумную лощину, в двадцати шести милях отсюда. Дорога займет около восьми часов с небольшими остановками. Для здорового солдата, несущего лишь легкое снаряжение вроде вашего, это нетрудно. Это будет ваше первое испытание, и мы посмотрим, как вы с ним справитесь.

День клонился к вечеру, когда во временный лагерь Скалы въехал префект Фурий с тремя центуриями, марширующими за его спиной. Предупрежденный группой солдат, которых центурион Терций послал вперед, чтобы разбить палатки, примипил когорты вместе с остальными офицерами стоял у входа в лагерь, ожидая прибытия своего нового командира. Когда лошадь префекта поравнялась с маленькой группкой, примипил скомандовал офицерам «смирно». Фурий спешился, и один из солдат сразу же увел лошадь.

Префект окинул взглядом выжженные остатки каменной крепости, чернеющие под уцелевшей стеной. Расположившийся поблизости лагерь являл собой картину образцового порядка: выстроенные аккуратными рядами палатки и бдительные часовые, обходившие сложенные из дерна стены. Не найдя, к чему придраться, Фурий обернулся к ожидавшим его офицерам.

– Примипил?

– Невто, господин.

– Это местное имя?

– Тунгрийское имя, префект. Я родом из Бельгийской Галлии.

Фурий кивнул.

– Я проезжал мимо вашей столицы, Тунгрорума, по пути сюда. Ты, наверное, скучаешь по нему.

Примипил кивнул.

– Да, господин, хотя с тех пор, как я его покинул, прошло уже очень много времени.

– Люди, что стоят за моей спиной, видели твой город совсем недавно. Я привел тебе целую центурию тунгрийцев, недавно прошедших обучение.

Примипил вежливо улыбнулся.

– Признаться, я не ожидал, что нам удастся получить такое значительное пополнение. Сейчас трудно раздобыть новых солдат, поскольку в шести когортах легиона не хватает численного состава.

Префект широко улыбнулся, не обратив внимания на слегка неодобрительный оттенок в словах старшего центуриона, и развел руки, как фокусник, ожидающий аплодисментов за свой последний трюк.

– В таком случае остается только радоваться, что я оказался в нужное время в нужном месте и к тому же располагал достаточным, скажем так, влиянием. Предлагаю разместить эти центурии по палаткам, а мы с тобой тем временем обсудим, как устроить в этой когорте настоящий римский военно-полевой суд по старинному обычаю. Среди солдат скрывается убийца офицера, и мы должны отыскать его и заставить заплатить за преступление своею кровью.

Он улыбнулся Невто, лицо которого в одно мгновение стало непроницаемым, и повернулся к солдатам, разгружавшим фургон с его пожитками.

– Эй, вы там, поосторожнее. Этой нафты хватит, чтобы спалить всю крепость.

Тунгрийцы подошли к Шумной лощине незадолго до темноты. За час до этого, проходя мимо Скалы, Юлий бросил сердитый взгляд на довольно ухмыляющихся солдат Второй когорты, стоящих на страже у входа в лагерь, обнесенный земляными стенами. Подождав, пока Тиберий Руфий поравняется с ним, он кивнул в сторону солдат, и лицо его помрачнело.

– Самодовольные ублюдки! Этих вороватых педиков хлебом не корми – дай покуражиться над нами. И это при том, что центурия, которую увели у нас из-под носа, размещена в пятидесяти шагах от нас, за земляной стеной. – Он сплюнул на землю.

Завидев хамианцев, стражи начали пихать друг друга локтями, едва удерживаясь от смеха, но лицо Юлия словно окаменело.

– Я сейчас им устрою…

Руфий предостерегающе положил руку ему на плечо.

– Ты об этом пожалеешь. Их примипил будет вынужден добиться твоего увольнения, а он, насколько я слышал, человек вполне нормальный. А его префект пошлет жалобу Фронтинию и представит это так, будто мы во всем виноваты.

Юлий стряхнул руку ветерана, но, к облегчению Руфия, продолжал стоять и смотреть на стражей. Заметив его очевидную ярость, они решили, что осторожность доблести не помешает, и скрылись за куском земляной стены, маскировавшим вход в лагерь. Марк, шедший рядом со своей усталой когортой, позволил себе лишь злобный взгляд на стены форта.

– Видишь, Марк прав. Прибереги свой гнев до той поры, когда мы сможем извлечь из него пользу.

Центурион фыркнул, покачал головой и двинулся дальше по дороге.

В Шумной лощине Шестой легион временно расквартировали в палатках, сгрудившихся вокруг частично восстановленных руин продовольственного склада. Руфий переместился в хвост колонны и теперь шел рядом с Марком и Кадиром.

– Хотя все обломки уже расчистили, тут все еще воняет горелым, – поморщился ветеран. – Но Шестой легион скоро отстроит все, как было раньше.

Несмотря на поздний час, теплый летний воздух был наполнен стуком молотков и жужжанием пил. Солдаты Шестого легиона восстанавливали свою крепость в ее былой мощи, заново отстраивали стены оружейных и продуктовых складов, которые пришлось поджечь, чтобы они не достались торжествующим варварам, хозяйничавшим здесь три месяца назад. Деревянный мост через реку Тайн в четверти мили от крепости уже полностью восстановили, а берега лишились последних деревьев, которые послужили материалом для строителей. Взгляду открывался голый пейзаж с торчащими тут и там пнями – убирать их было некому, поскольку все силы были брошены на строительство моста. В предвечернее небо поднимался дым дюжины костров – наемные рабочие из бригантов убирали мусор, оставшийся после того, как мастера-легионеры очистили бревна от веток. Марк рассеянно кивнул – его мысли были заняты новичками. Тунгрийские новобранцы, за время своей подготовки привыкшие к длительным переходам, выглядели относительно бодро, но хамианцы едва не валились с ног от усталости. Им потребовался почти целый день, чтобы пройти расстояние от Арабского городка до Шумной лощины. Глядя, как они изо всех сил стараются не отставать, Марк с каждым часом все больше и больше мрачнел.