Последний поход "Новика" - Юрий Шестера

* * *

— Прямо по курсу у горизонта — полоса тумана, ваше благородие! — доложил сигнальщик.

Мичман Небольсин приложил к правому глазу зрительную трубу[47].

— Ну и глазаст же ты, Егоркин! Благодарю за службу!

— Рад стараться! — бодро ответил польщенный вниманием вахтенного офицера матрос.

— Только этого, Андрей Петрович, нам и не хватало! — сокрушенно вздохнул Небольсин. — Будем теперь блуждать в тумане, как слепые котята.

— Это же дальневосточные воды, Аркадий Константинович, и туманы здесь не редки даже в это время года.

— Так-то оно так… — снова вздохнул тот и, видимо, приняв решение, скомандовал: — Нестеренко, доложи старшему офицеру, что входим в полосу тумана!

— Есть! — с готовностью ответил вахтенный вестовой и метнулся с мостика выполнять приказ вахтенного офицера.

Старший офицер поднялся на мостик и взглянул в сторону приближающегося тумана.

— Ваши предложения, Аркадий Константинович?

— Думаю, что в тумане удобнее будет идти под парами. Ведь мы приближаемся к острову Тюлений[48]. А в проливе, отделяющем его от полуострова Терпения, Степан Осипович как раз и хотел провести замеры течения ввиду его неопределенности.

— Правильно думаете, Аркадий Константинович. Действуйте!

Небольсин дал указание в машинное отделение поднять в котлах пары и предупредил штурманов о приближении тумана. На мостик сразу же поднялся младший штурман с секстаном[49], чтобы успеть уточнить местоположение корабля по еще видимому солнцу.

Когда машинисты доложили, что корвет находится под парами, мичман отдал команду:

— Взять паруса на ги́товы![50]

Раздались трели боцманских дудок, и матросы вахтенной смены рассыпались по мачтам, подвязывая паруса к реям.

Затем он перевел стрелку машинного телеграфа в сектор «малый ход», и под кормой послушно забурлил гребной винт.

— Штурман, каково расстояние до острова Тюлений? — спросил мичман в переговорную трубу.

— Около семи миль, Аркадий Константинович! — доложил младший штурман.

— Спасибо, Семен Кондратьевич!

И только после этого вахтенный офицер доложил старшему офицеру:

— Господин капитан 2-го ранга, корвет идет под парами малым ходом курсом норд-норд-ост! Примерно через час будет у острова Тюлений!

* * *

«Витязь» вошел в полосу тумана. Он был настолько густым, что не видно было не только полубака, но и еле угадывались очертания первой дымовой трубы, расположенной за мостиком. Андрей, конечно, знал из рассказов отца о гибельных дальневосточных туманах. Сколько же они попортили крови русским мореходам за более чем столетие пребывания их в этих водах! Но только теперь смог в полной мере ощутить их воздействие на психику человека.

Избавиться от ощущения, что они на своем корвете как бы растворились в серой и бесплотной массе, окутавшей застывшую поверхность моря, было чрезвычайно трудно. Возникло сосущее под ложечкой ощущение, что они брошены и находятся одни во всем мире, и так будет продолжаться целую вечность. И только мерные «вздохи» машины, работавшей на малых оборотах гребного винта, да бурление воды под кормой свидетельствовали о реалиях существующего мира.

Но рядом находился опытный моряк, старший офицер. Теперь вся надежда на него, на его знания, опыт и умение.

Он же еще раз затребовал у штурмана данные о расстоянии до острова Тюлений и дал ему указание докладывать об изменении расстояния через каждые пять кабельтовых[51]. Затем приказал сделать замер глубины. Однако опущенный за борт лот так и не достиг дна при длине лотлиня в двести метров. Поэтому старший офицер приказал делать замеры глубины через каждые десять минут.

— Сейчас, Аркадий Константинович, подойдем к северо-западной оконечности острова и станем на якорь. Когда туман рассеется, приступим к определению направления и скорости течения в проливе между этим островом и полуостровом Терпения, — пояснил старший офицер.

— Глубина сто двадцать метров! — доложил матрос вахтенной смены, производивший замер глубины.

— Замерять глубину через каждую минуту! — приказал капитан 2-го ранга.

А по переговорной трубе младший штурман доложил:

— В соответствии с прокладкой курса корабля по счислению[52]остров Тюлений находится в пяти кабельтовых по правому борту!

— Глубина двадцать пять метров! — тут же раздался тревожный голос матроса.

— Стоп машина! Полный назад! — приказал старший офицер.

Под кормой бешено забурлила вода, однако махина корвета весом в три с половиной тысячи тонн продолжала по инерции двигаться вперед.

От удара все, кто находился на мостике, подались вперед и ухватились за планширь его ограждения. Скрип металла корпуса корабля о грунт резанул души моряков. Затем все стихло, и только гребной винт под кормой продолжал натуженно бурлить воду, тщетно пытаясь стащить корабль задним ходом на чистую воду.

— Приехали! — подавленно произнес старший офицер, а затем вложил всю свою истерзанную несчастьем душу в витиеватую тираду из ненормативной флотской лексики.

— Стоп машина! — приказал он, облегчив душу. — Даже она не может сейчас выручить нас…

На верхнюю палубу, слегка наклоненную в сторону кормы, высыпала вся команда. Слышались тревожные приглушенные голоса.

— Боцман, проверить на течь форпик[53]и носовую часть трюма! — приказал старший офицер.

— Есть! — с готовностью ответил старый служака, и Андрею послышалась радость в его голосе: порядок есть порядок!