Непобежденный - Саймон Скэрроу

И заставил себя улыбнуться, когда его сын резко развернулся и обхватил колено Макрона.

— Ой, да ладно тебе! — сказал Макрон, хмурясь. — Он может до усеру напугать варваров с волосатыми задницами, но ты же лучше их, маленький воин. Давай.

Макрон поднял Луция, разворачивая, и поглядел на Катона поверх плеча малыша.

— Это префект Катон, один из отважнейших воинов и лучших командиров во всей нашей армии. Тебе повезло, что он твой папа. А теперь, парень, поздоровайся, как положено.

Луцию ничего не оставалось, кроме как поглядеть на отца, застенчиво улыбаясь.

— Пивет.

Катон ощутил укол ревности, завидуя, что Макрон первым пришел к ребенку знакомиться. Надо было ему подождать, дать Катону шанс. Но эти недостойные мысли мгновенно исчезли. Катон прекрасно понимал, что его друг не делал этого намеренно. Просто, к сожалению, сам он слишком долго спал. И теперь надо это исправлять.

Кроме того, возможно, большой шрам на его лице мог выглядеть пугающе. Катон сел перед сыном и медленно протянул руки, а затем взял Луция. Решив последовать примеру Катона, он поднял сына и, надув щеки, прижал губы к мягкой коже на его животе и дунул.

Луций пронзительно вскрикнул от страха и начал реветь, размахивать крохотными кулачками и брыкаясь ногами. Катон опустил его и с тревогой поглядел на ребенка.

— Что я не так сделал? Ты в порядке? Макрон, что с ним такое?

Макрон удивленно прищелкнул языком.

— Понятия не имею. Мгновение назад ему это нравилось. Сам видел.

Луций продолжал визжать, по его пухлым щекам катились слезы, в широко открытом рту виднелись два крохотных, будто белые жемчужины, зуба.

— Это что еще тут? — спросила Петронелла, выходя в сад. Быстро отставив в сторону противень с колбасками и жареным луком, она подхватила Луция на руки и прижала к себе. — Что случилось, маленький хозяин? Большие-большие дяди тебя напугали? Как им не стыдно, а? Бедный малыш.

— Но я же ничего не делал, — возразил Катон, разводя руками. — Просто с ним поздоровался.

— Военные, что с них взять? — пробормотала Петронелла. — Вот ваш завтрак, хозяин. Покушайте, а я пока успокою ребенка и накормлю его кашей.

— Тогда корми его здесь, — приказал Катон. — С нами. Пусть привыкает заодно быть рядом со своим отцом.

— И дядей Макроном! — с ухмылкой добавил Макрон.

Катон повернулся к другу и приподнял брови.

— Дядей Макроном?

— А почему нет? Другого дяди, кроме меня, у него не предвидится. Ладно, послушаемся совета доброй женщины и нападем на эти отменно пахнущие колбаски!

Кормилица с малышом на руках пошла в сторону кухни, а Макрон взял в руку кинжал, проткнул им колбаску, поднес ко рту, откусил с края и принялся с наслаждением жевать.

— Вкуснейшие! Присоединяйся, Катон.

Изображать отсутствие голода не было смысла, и Катон пристроился на ложе рядом с Макроном. Наложил себе в тарелку кобласок и жареного лука. Через некоторое время вернулась Петронелла. Одной рукой она несла Луция, а в другой у нее была чашка, от которой шел пар. Усевшись на свободном ложе, она усадила малыша на свое объемное колено. Спустя мгновение Макрон хлопнул себя по животу и сыто рыгнул.

— Вкуснятина!

Услышав звук, Луций широко открыл глаза, а затем показал пальцем и засмеялся.

— Мак, Мак!

Макрон довольно улыбнулся и похлопал себя по груди.

— Вот так! Дядя Мак-Мак!

Катон вздохнул.

— Во имя богов… видели бы тебя сейчас легионеры, которыми ты командовал.

— Что ж, не увидят. Даже те, кто выжил в последних боях.

Повисло молчание. Катон и Макрон вспомнили жуткий холод и голод во время отступления от острова Мона, отступления, стоившего жизни столь многим товарищам по оружию. Но затем Макрон кашлянул и протянул руку с кинжалом, чтобы насадить на него еще одну колбаску. Поглядел на противень и понял, что она последняя. Глянул на Катона и убрал кинжал.

— Это тебе.

Катон закончил есть и стал смотреть, как его сын ест. Каши оставалось уже немного, и Луций крепко сжал губы и демонстративно отвернулся.

— Давай же, хозяин Луций, — ворковала Петронелла. — Еще немножечко.

Мальчик отворачивался всякий раз, когда к его рту приближалась ложка.

— Дай-ка я попробую, — сказал Макрон, пододвигаясь поближе. — У меня, похоже, с мальчишкой хорошо получается.

— Как пожелаешь, господин, — ответила Петронелла, отдавая чашку Макрону. Тот зачерпнул полную ложку каши и поднес ко рту Луция. Малыш поджал подбородок, крепко закрыв рот и моргая.

— Всегда найдется новобранец, который попытается не слушаться наставника, — с улыбкой сказал Макрон. — Если ты думаешь, что тебе удастся то, что не удалось сотням других, тебя ожидает чертов сюрприз, мой маленький друг.

Катон сглотнул и громко прокашлялся.

— Буду тебе очень благодарен, если ты в присутствии моего сына воздержишься от слов, больше подходящих для плаца.

— Есть, командир, — ответил Макрон, и его губы слегка дернулись в хитрой ухмылке. — Что ж, хорошо, попробуем по-другому.

Макрон пощелкал языком.

— Едет колесница в конюшню назад. Открывай ворота.

Он открыл рот. Спустя мгновение Луций тоже открыл рот, и каша отправилась по назначению.

Катон смотрел на ту легкость, с которой его лучший друг нашел общий язык с его сыном, со смесью веселья и зависти. И услышал стук в дверь. Вскоре последовал грохот сдвигаемого засова и послышались голоса Аматапа и другого мужчины. Затем шаги по коридору. Шлепанье мягких сандалий домоправителя и жесткий стук подбитых гвоздями армейских калиг. Аматап вышел в сад, а следом за ним вышел гвардеец-преторианец в белой тунике, перетянутой сверкающей, будто стекло, портупеей из полированной кожи.

— Простите, хозяин, но этот человек явился из дворца, чтобы увидеться с вами.

Катон кивнул. Он ожидал, что его вызовут достаточно скоро с докладом. Но не в первое же утро после прибытия. Махнул рукой гвардейцу, который обошел Аматапа. Подойдя к столу, тот остановился в двух шагах от ложа Катона.

— Квинт Лициний Катон?

— Да.

— А ты, командир? — спросил гвардеец, поворачиваясь к Макрону, который как раз пытался уговорить Луция съесть еще ложку каши. — Луций Корнелий Макрон?

Макрон оглядел гвардейца.

— Для тебя, гвардеец, — центурион Макрон. И префект Катон. Смирно, когда обращаешься к старшим по званию.

Гвардеец резко выпрямился и уставился перед собой.

— Вот так лучше. Что тебе нужно?

— Я послан, чтобы известить вас о вызове во дворец, к императору Клавдию и его советникам. Вы должны явиться с докладом к императорскому вольноотпущеннику Нарциссу немедленно. Затем он проводит вас к императору.