Рыцарь в черном плаще - Эрнест Капандю

9 августа 1745 года Людовик XV после трехмесячной военной кампании вступил в столицу своего королевства во всем величии славы. На перекрестках горожане устраивали танцы, вечером на улицах пускали фейерверки. Два дома на улице Сент-Оноре были украшены и иллюминированы особенно празднично: дом Даже, королевского парикмахера, и Рупара, чулочника.

Рупар стоял перед лавкой, закинув руки за спину и вздернув кверху нос, чтобы лучше любоваться своей иллюминацией. Его окружала группа соседей.

— Как чудесны слава и победа! — восклицал Рупар. — И как подумаешь, что я, говорящий с вами, лично присутствовал при этом!

— Да, ведь вы были при Фонтенуа, — сказал кто-то из соседей, с восторгом сложив руки.

— Был. Я победитель!

— И не были ранены?

— Нет, но мог бы быть ранен!

— Так вы были в сражении?

— Был ли я в сражении! — вскричал Рупар. — Ноя больше ничего не делал! Я слышал, как свистели пули, я видел мертвых и раненых.

Рупара окружили. Он был в восторге, оказавшись в центре внимания.

— Король меня видел и говорил со мной, — продолжал он.

— И остался доволен вами?

— Он был в восторге!

— Уж не произвел ли вас король в генералы? — спросил молодой белокурый приказчик чулочника.

— Я не просил его, — скромно отвечал Рупар, — однако я присутствовал при сражении.

— Спрятавшись в комнате по другую сторону реки, — сказала Урсула, вышедшая из лавки. — Уж лучше тебе меньше хвастаться своими подвигами! Если бы у короля были все солдаты такими, он проиграл бы сражение.

— Но, моя подруженька, мне кажется, что…

Урсула перешла через улицу, не выслушав своего мужа, и встретила Арманду, выходившую из салона Даже.

— А я шла за вами, — сказала Арманда. — Нисетта и Сабина хотят посоветоваться с вами насчет подвенечных платьев, которые только что принесли.

— Значит, свадьбы состоятся скоро?

— На будущей неделе.

— Почему же не на этой? Сегодня только понедельник.

— Жильбера нет в Париже. Он был вынужден уехать по делам, и вернется только в пятницу или субботу. Войдите, — прибавила Арманда, переступая порог салона. — Вы увидите моего нового друга.

— Кто это?

— Войдите, войдите, увидите!

Урсула вошла первой, Арманда вслед за ней. В эту минуту по внутренней лестнице спустились два человека: первым был Ролан, сменивший мундир на свой прежний костюм, вторым — лейб-гвардейский сержант.

— Месье Тюлип! — Урсула всплеснула руками.

— Собственной персоной! — ответил Тюлип, любезно кланяясь.

— Вы в Париже!

— С нынешнего утра. Я имею честь находиться в конвое его величества и вступил в Париж вместе с королем. Ролан заставил меня поклясться, что мой первый визит будет к нему, и я сдержал слово.

— А Нанон? — спросила Урсула.

— Милая маркитантка? И она также вернулась. Она там, наверху, с девицами, любуется нарядом.

— Пойдем скорей! — сказала Урсула.

Обе женщины проворно взбежали по лестнице.

— Славно надумал король взять меня в конвойные! — сказал сержант, подбоченясь. — Получается, я как раз поспел на свадьбу. Теперь уж потанцую с красавицами!

И Тюлип начал петь и приплясывать прямо в салоне. Приказчики парикмахера смотрели на гвардейского сержанта с восторгом. Делая па, Тюлип дотанцевал до порога салона и замер, смотря на улицу.

— Что это у меня, куриная слепота или нет? Кого это я там вижу? Это невероятное брюхо, это красное лицо… это он, мой приятель, мой гость!

Бросившись на улицу, он подбежал к группе, собравшейся перед лавкой чулочника. Рупар вскрикнул:

— Тюлип!

— Мой спутник в походе! — закричал сержант. Схватив Рупара в объятия, он прижал его к сердцу с таким порывом, что у чулочника захватило дух.

— Ну, Рупар, ты узнаешь меня? — вскричал Тюлип.

— Узнаю ли я вас, сержант…

— Берегись, берегись! — вдруг раздался голос извозчика. Быстро мчавшаяся карета остановилась у дома парикмахера, дверца отворилась, и Даже соскочил на землю.

— А! Вот Даже! — обрадовался Тюлип. — Я пойду к нему узнать…

Отодвинув Рупара, он подошел к лавке, в которую вошел парикмахер. Даже держал за руки Ролана.

Он казался очень взволнованным, но это волнение было приятное.

— Пойдем к Сабине, — сказал он, — я с ней должен поговорить в первую очередь.

Он прошел на лестницу, за ним Ролан и Тюлип. На площадке верхнего этажа они услыхали оживленный разговор в комнате Сабины, в той комнате, куда шесть месяцев назад молодую девушку принесли без чувств, всю в крови. Даже открыл дверь. Сабина, Нисетта, Урсула и Арманда рассматривали с величайшим вниманием два белых платья, лежавших на стульях. Нанон стояла чуть позади и также изучала наряды. Целая коллекция белья, лент, юбок была разложена на других стульях и на кровати. Обе молодые девушки, маркитантка и соседки говорили одновременно, рассуждая с чрезвычайным одушевлением.

При шуме отворившейся двери они замолкли и обернулись.

— Отец! — обрадовалась Сабина, подбегая к Даже.

— Месье Даже! — воскликнула Нисетта. Парикмахер, поцеловавший Сабину, обернулся к Нисетте.

— Почему бы тебе не звать меня так же, как Сабина? — спросил он. — Разве я не отец твой?

— Пока нет, — отвечала Нисетта, краснея.

— Сегодня — нет, но скоро стану им.

Вошли Ролан и Фанфан.

— Любимые дети, — спросил Даже, — вы счастливы?

— О да! — ответили Сабина и Нисетта. Даже поцеловал обеих в лоб.