Непокорная - Ини Лоренц

Отдых во время поездки по Дунаю всем пошел на пользу. Адаму нравилось, когда Йоханна о нем заботилась. Его рана вскоре затянулась, остался лишь небольшой шрам. Тем временем они вместе строили планы на будущее.

Карл тоже думал о будущем. Фирмин рассказал ему, как обстояли дела в Аллерсхайме.

– Хорошо, что вы едете в сопровождении солдат, господин, – сказал он, когда они добрались до Вены и остановились там на несколько дней. – В замке у ведьмы Геновевы есть несколько прислужников, и, мне кажется, они вполне могли бы на вас напасть, если бы вы приехали одни.

– Пускай только попробуют! – воскликнул Карл с решительным видом.

– В любом случае я рад, что преемником графа Матиаса станете вы, а не подкидыш, которого ведьма Геновева хотела подложить в гнездо Аллерсхаймов, – заявил Фирмин уже не в первый раз и внимательно посмотрел на нового хозяина.

Карл больше не был мальчиком. За время пребывания в Польше он стал настоящим мужчиной. Кроме того, он уже не подчинялся своей сестре, как раньше.

Взгляд Фирмина упал на Йоханну, оживленно обсуждавшую что-то с Османьским. Она тоже изменилась – стала спокойнее и уже не горячилась по любому поводу, как раньше. Даже Войслав стал другим – он больше не позволит старшим конюхам вытирать о себя ноги. Фирмин был хорошего мнения об этом юноше и часто разговаривал с ним, чтобы узнать больше о приключениях, которые пережил в Польше его новый господин со своей сестрой. Должно быть, это было захватывающе и опасно.

Старая турчанка и маленький мальчик не особо интересовали Фирмина. Он узнал, что Адам хочет освободить их за выкуп, и этого для него было достаточно. С Мунджей и ее служанкой все обстояло иначе. Взгляд Карла смягчался, когда он смотрел на юную турчанку, и на его губах появлялась странная улыбка. Хотя Фирмин все еще надеялся, что его господин женится на Кунигунде фон Гунцберг, Карл, будучи представителем дворянства, с легкостью мог позволить себе оставить Мунджу в качестве любовницы.

– О чем задумался? – спросил Карл, когда Фирмин дважды проигнорировал обращенные к нему слова.

Слуга вскочил на ноги:

– Простите меня, господин граф!

– Я все никак не привыкну к такой форме обращения, – весело заметил Карл. – Нам сказали, что мы сможем доплыть на корабле до Регенсбурга. Там суда снова будут нагружены провиантом и отправятся в Венгрию. Проследи, чтобы все наши люди зашли на борт. Если кто-то не успеет, ему придется добираться домой пешком и за собственный счет.

Фирмин посмотрел на Карла сияющими глазами:

– Знаете, господин граф, никто из них здесь не останется. В нашей Франконии гораздо красивее, чем в Вене.

– Тут тоже есть живописные места, – заметил Карл и вдруг с удивлением понял, как сильно он соскучился по Аллерсхайму.

Пока Фирмин передавал солдатам, что на следующее утро они снова отправятся в путь, Карл подозвал к себе торговца вином и попросил наполнить ему бокал. Странно, подумал молодой граф, еще совсем недавно Вена находилась в тисках османов, и у городских ворот до сих пор видны следы осады. Тем не менее жизнь вокруг продолжалась как ни в чем не бывало. Карл погрузился в размышления и пришел в себя, лишь когда почувствовал, что кто-то прикоснулся к его руке.

Он поднял глаза и увидел перед собой Кульчицкого. Торговец широко улыбнулся и слегка поклонился:

– Вижу, после погони за турками господа живы и здоровы. Это хорошо, потому что у меня есть сообщение для господина Адамского.

– Вы, наверное, имеете в виду Адама Османьского? – уточнил Карл.

– Простите, небольшая ошибка! – Улыбка Кульчицкого стала еще шире. – Это важно, – добавил он, увидев, что граф не спешит вести его к Адаму.

Карл торопливо глотнул вина и с полупустым бокалом в руке направился к палаткам, в которых они жили. Там он нашел Адама – тот лежал на походной кровати, в то время как Йоханна укоряла Мунджу за грязную одежду. Однако когда Карл вошел вместе с Кульчицким, обе девушки повернулись к нему.

– Добрый день, господин Османьский, – приветствовал Кульчицкий Адама с преувеличенно низким поклоном. – Я рад был узнать, что вы находитесь здесь. В противном случае мне пришлось бы преодолеть множество препятствий, чтобы вас найти.

– Чего ты хочешь? – спросил Адам. У него не было желания слушать пустую болтовню.

Кульчицкий многозначительно поднял указательный палец:

– Я здесь в качестве посредника. Я должен доставить вам сообщение от Селим-паши.

При упоминании этого имени старая турчанка, которая спряталась в самом темном углу палатки, подняла голову. Адам удивленно прищурился:

– Чего желает Селим-паша?

– У вас есть кое-что, что он хотел бы себе вернуть, – ответил Кульчицкий и указал на старуху и мальчика. – Торговый партнер принес мне следующее сообщение: поскольку Селим-паша потерял бóльшую часть своих сокровищ здесь, под Веной, к своему великому сожалению, он может предложить вам в качестве выкупа за своих мать и сына только десять тысяч гульденов.

– Десять тысяч гульденов!

Адам сглотнул. Он рассчитывал на пятьсот, в лучшем случае – на тысячу гульденов. Это предложение превзошло все его ожидания.

– Да, только десять тысяч. Больше на данный момент он просто не в состоянии заплатить, – пояснил Кульчицкий.

Адам сел на кровати и вопросительно посмотрел на торговца:

– И как будет происходить обмен?

– Вы передадите мне женщину и мальчика, а я позабочусь о том, чтобы они благополучно добрались до дома. Взамен вы получите платежное поручение, по которому в Краковском банке вам выплатят деньги.

– И я должен этому верить? – В голосе Адама послышалась насмешка.

Кульчицкий закивал головой:

– Селим-паша – человек чести, а мы с вами соотечественники. Разве стал бы я обманывать поляка?

– Если это принесет тебе прибыль, ты обманешь кого угодно, – ответил Адам.

– Господин, клянусь своей бессмертной душой, вы получите эти деньги! – обиженно произнес Кульчицкий.