Ашборнский пастор - Александр Дюма

Тем временем, хотя Бетси мало пила, хотя она с трудом ела, моя бедная девочка быстро истощала наши денежные средства.

Вскоре у меня осталась только одна гинея, присланная мне Бетси из Милфорда — та, в которую оценили вышивки, сделанные ею сначала для себя, а затем проданные ради того, чтобы послать мне деньги.

Я решила разменять эту последнюю гинею только в самом крайнем случае.

Так что я надеялась купить в долг три вещи, которых мне недоставало. Для себя — хлеба; ем я очень мало: мое питание состояло из полуфунта хлеба в день, и буханки, купленной за два с половиной пенса, мне хватало на два дня.

Я пошла к булочнику; увидев меня, он приготовил хлеб, который я обычно покупала.

В ту минуту, когда надо было платить, я притворилась, что забыла деньги дома.

Такое произошло впервые более чем за десять лет, в течение которых я была постоянной покупательницей у этого человека.

Однако, наблюдая, как я безуспешно шарю в своих карманах, он произнес:

— М-да, я прекрасно знал, что этим кончится; если меня что удивляет, так это то, что вы не забыли ваши деньги на несколько дней раньше.

Поскольку хлеб предназначался мне, а остаток ранее купленного я съела накануне вечером, я могла и потерпеть.

— Хорошо, — сказала я булочнику, — дома у меня есть еще хлеб, а за этой буханкой я зайду завтра и принесу вам за нее деньги.

Ему стало неловко.

— Ну что вы, погодите, погодите! — остановил он меня. — Такого еще не бывало, чтобы постоянный покупатель, впервые забывший кошелек, вышел отсюда с пустыми руками… Однако, вы ведь понимаете, не правда ли, что один раз — это не правило?

Я вышла из булочной с фунтом хлеба в руке, но в глазах моих стояли слезы.

Что мне еще нужно было купить, кроме хлеба, так это меда и лишайника у бакалейщика, чтобы приготовить из них вяжущее питье для Бетси, а затем кусок мяса среднего качества, чтобы сделать ей из него желе.

С тех пор как заболел мой ребенок, я покупала провизию у бакалейщика и ни разу не попросила его отпустить мне что-либо в долг.

Точно так же обстояло дело и с мясником.

Хотя не обошлось без тех же трудностей, какие я встретила у булочника, бакалейщик дал мне в долг меда и лишайника.

Но мясник вырвал у меня из рук мясо.

Я была оскорблена.

— Я попросила у вас в долг только потому, что не хочу разменивать вот это, — воскликнула я, вынимая из кармана последнюю золотую монету.

Какое же подлое влияние оказывает на людей презренный металл! Как только мясник заметил ускользавшую от него гинею, он тут же изменил тон:

— А, если так, то это другое дело… Когда послезавтра вы придете закупать провизию, вы заплатите за все вместе.

Но я не хотела быть чем-либо обязанной такому человеку; я бросила на прилавок золотую монету и потребовала, чтобы он ее разменял.

Через день я постаралась ничего не покупать ни у булочника, ни у бакалейщика. Таким образом, когда мои деньги будут исчерпаны, у меня останется право взять на два дня в кредит у самого милосердного из трех поставщиков.

Что касается булочника, то по его поводу у меня беспокойства не было: я могла съесть остатки того мяса, из которого готовилось желе для моей девочки. К тому же, по мере того как кровь из ранки становилась изо дня в день бледнее, Бетси ела все меньше и меньше.

Не приходилось сомневаться, что вскоре она будет только пить.

Мне же можно будет допивать остатки ее настоек и молока.

Я слышала, что можно долго прожить без еды, лишь на одной воде.

Так прошел месяц.

Тридцать шиллингов, затребованных крестьянином за сдачу в наем его хлева, у меня были отложены.

Истратив последний из них, я, чтобы платить ему, должна была понемногу брать из нашей гинеи.

Сначала я попыталась получить у нашего хозяина какой-то кредит.

— Хорошо, — сказал он, — ваш матрас наверняка стоит десять шиллингов; я предоставляю вам кредит на десять дней под залог вашего матраса.

— А на одиннадцатый день? — спросила я.

— А на одиннадцатый день матрас станет моим, и я буду сдавать его вам за четыре пенса в день.

Это означало, что в день, когда я перестану платить по четыре пенса, матрас извлекут прямо из-под моего бедного ребенка.

— Но, мой друг, — возразила я, — мне кажется, что вы заблуждаетесь и по ошибке оценили матрас вдвое меньше его стоимости. Матрас, простыни и одеяло безусловно стоят двадцать шиллингов.

— Да, точно, они бы того стоили, если бы у вашей дочери была обычная болезнь; но бакалейщик мне сказал, что у мисс Бетси чахотка, а чахотка передается.

Так что, когда она умрет, мне придется продавать матрас за два-три льё отсюда, чтобы никто ни в коем случае не узнал, кто им пользовался, ведь, если об этом узнают, матрас не только не будет стоить двадцати шиллингов, но мне не удастся продать его даже за один пенс.

— Что же, — ответила я, — буду и дальше вам платить; вы видите, у меня есть деньги (тут я извлекла из кармана горсть монет), только прошу вас сделать мне скидку.

Крестьянин покачал головой:

— Я не только не сделаю скидки, а буду вынужден увеличить вам плату. С тех пор как здесь появилась ваша дочь, над моими животными словно тяготеет проклятие. Несчастные животные стали какими-то унылыми и чахнут на глазах. Черная корова молоко дает на одну меру меньше, а буренка — на полмеры меньше, чем месяц тому назад; не говоря уже о том, что теперь они мычат так жалобно всю ночь, что еще вчера жена Джона-рудокопа сказала мне: «Видно, кум Уильям, что у вас кто-то умирает: мычание ваших коров — к смерти».

Я побоялась, а вдруг и в самом деле этот человек повысит плату, и поспешила ему сказать, что буду ему платить так же, как раньше.

И я тут же дала ему шиллинг за день.

Он его взял, но при этом покачал головой и пробормотал:

— К счастью, девчонка тут не надолго; иначе я посоветовал бы ее матери отнести ее проклятые деньги куда-нибудь в другое место!

Боже мой! Насколько же смерть сама по себе чудовищна и какой же естественный ужас она внушает людям, что они, движимые страхом, отталкивают мою девочку — такую ласковую, такую красивую, такую смиренную, — вместо того чтобы от души ее пожалеть.

Едва я успела возвратиться в хлев, подавленная мыслями о том, какое будущее уготовила нам бесчеловечность тех, кто нас окружает, как вошел врач.

Я уже говорила, что ждала его, ведь прошел уже месяц со времени его последнего визита.

Бетси узнала гостя, улыбнулась ему и приподнялась на своем ложе.