Забытый легион - Бен Кейн

Тарквиний опустился на подушку, взял предложенное мясо и деревянный кубок с хорошим вином. Какое-то время они в молчании ели и пили. Подняв глаза, этруск увидел, что Пакор пристально смотрит на него.

— Как настроение в моем новом войске? — осведомился парфянин. — Готово ли оно повиноваться своему командиру?

— У них нет иного выбора.

Пакор подался вперед.

— Скажи, будут ли легионеры сражаться за меня? Или побегут, как при Каррах?

— Я могу поручиться лишь за свою когорту, — твердо сказал Тарквиний.

После того как Пакор дал позволение вновь вооружить легионеров, их настроение разительно изменилось. Чтобы добиться этого позволения, гаруспику потребовалось не так уж много — всего лишь точно предсказать, какие горные пути окажутся непроходимыми из-за глубокого снега. Эти ценные сведения помогли спасти немало жизней и на несколько дней сократили переход.

— Они будут драться до последнего, только бы не испытать вновь позор поражения.

Пакор с довольным видом откинулся на подушки. Некоторое время они, словно враги, которым на переговорах приходится соблюдать сугубую вежливость, обсуждали переход и обстановку в приграничных областях. Тарквиний получил подтверждение своему предположению о том, что на востоке империи неспокойно и Забытому легиону надлежит восстановить там мир.

— Зачем ты пришел? — спросил в конце концов Пакор.

Этруск не стал вилять.

— У меня есть к тебе предложение.

Пакор поднял руку, сразу же раб поднес ему чашу с теплой водой. Полководец обмыл руки и лицо и лишь после этого улыбнулся.

— Пленник делает предложение своему стражу?

Тарквиний склонил голову в знак согласия.

Парфянин счел его поведение недостаточно почтительным, и дружественности в его тоне заметно поубавилось.

— Говори.

— Скоро на нашем пути встретится иудейский караван.

— Они всегда проходят здесь, возвращаясь из Индии. — Пакор взял с серебряного блюда апельсин и начал чистить его. — Но к нам-то какое это имеет отношение?

— Часть его груза будет составлять шелк.

— Это тоже обычное дело.

Тарквиний решил сменить тактику.

— Какая у Забытого легиона главная задача?

Парфянин, которому нравилось это название, улыбнулся.

— Оборонять империю от враждебных племен. Бактрийцев, согдийцев и скифов.

— Воины которых вооружены такими же мощными луками, какими пользуются парфяне.

Свободное поведение Тарквиния заметно раздражало Пакора.

— Своими стрелами вы беспрепятственно истребляли наших людей при Каррах. Точно так же нас встретят кочевники, если у нас не будет хорошего плана, — сказал Тарквиний.

— Продолжай, — ледяным тоном приказал командир.

— Ород вряд ли будет доволен, если его новый пограничный гарнизон перебьют вскоре после прихода. А враги получат возможность беспрепятственно вторгаться в Парфию.

Пакор положил в рот дольку апельсина и с задумчивым видом посасывал ее.

— Что ты предлагаешь?

— Шелк очень прочен.

Парфянин, похоже, растерялся.

— Если его в несколько слоев натянуть на щит каждому воину, — спокойно продолжал Тарквиний, — стрелы не смогут пробить его насквозь.

— Почему ты так считаешь? — требовательно спросил Пакор.

— Я много чего знаю.

Пакор решил, что понял, куда клонит римлянин.

— Купцы заходят в Селевкию или Антиохию, чтобы платить пошлины. Царь не потерпит ограбления честных путешественников. Налоги на товары, доставляемые с Востока, — главный источник богатств Парфии.

— Мы не будем никого грабить, — ответил Тарквиний.

— Чем же в таком случае ты собираешься платить? — повысил голос парфянин.

Тарквиний запустил руку под тунику и извлек кожаный кошель. Развязав шнурок, он вытряхнул на ладонь громадный рубин. Он носил его у сердца с того дня, когда вынул его из рукояти меча Тарквина. Через семнадцать лет пришла пора воспользоваться бесценным даром Олиния.

— За это мы купим столько шелка, сколько нам понадобится.

Пакор поджал губы.

— Вижу, тебе удалось утаить не только литуус.

Тарквиний промолчал.

Парфянин пожирал глазами невиданную драгоценность, его рука сама собой потянулась к кинжалу.

— Я легко могу отобрать его у тебя.

— Но ты не сделаешь этого.

— Ты один и безоружен. — Он бросил взгляд на стоявшего у входа стражника. — А у меня тут десять человек.

— Тогда я прокляну тебя страшным проклятьем. — Тарквиний не спеша убрал камень в кошелек, а кошелек за пазуху, его темные глаза ярко блеснули в свете факелов. — Да и моя когорта не слишком обрадуется такому повороту событий.

Пакор сглотнул подступивший к горлу комок. Этот светловолосый солдат помог колонне почти без потерь преодолеть горы. Он мог за несколько дней предсказывать обвалы и бури, признаков которых вовсе не было видно в небе. Парфяне знали даже о том, что он заранее предсказал поражение своего войска при Каррах.

Спокойно улыбнувшись, этруск подошел к шелковой занавеске, отделявшей часть шатра.

— Позволь, я покажу тебе.

Пакор кивнул.

Тарквиний снял с веревки пеструю ткань, сложил в несколько раз и набросил на небольшую подушку. Потом отнес ее на пятьдесят шагов, в самый конец огромного шатра; это было то самое расстояние, с которого парфяне расстреливали беспомощных легионеров. Аккуратно положив ее наземь, он вернулся на прежнее место и взял со стойки лук со зловеще изогнутыми рогами и колчан.

Стоявший у двери воин метнулся вперед и поднял копье.

Пакор коротко рявкнул, и стражник вернулся на место.

Подойдя к своему командиру, гаруспик внимательно осмотрел оружие.

— Отличная работа, — заметил он, натянув для пробы тетиву. — Какой мощный!

— Хороший лук делается не одну неделю, — ответил Пакор. — Дерево необходимо хорошо выдержать, а рога и жилы берут строго определенной толщины.

Повернувшись к мишени, Тарквиний взял стрелу и наложил ее на тетиву. Поднял лук, встал вполоборота и замер.

Парфянский военачальник затаил дыхание.

Тарквиний отвернулся от него. Он не сомневался, что добился своего. Оттянув тетиву на полный размах, он прищурил глаз и прицелился со всей тщательностью, с какой это можно было сделать в полутьме. Потом негромко хмыкнул и спустил тетиву. Стрела просвистела в воздухе и с тупым стуком угодила в цель.

— Принеси! — крикнул Пакор.