Забытый легион - Бен Кейн

Страж поднял подушку, и на его лице выразилось полное недоумение. Быстрым шагом он подошел к командиру, поклонился и вручил ему мишень.

Пакор точно так же, как и воин, не поверил своим глазам. Стрела вошла в подушку на два пальца от силы. Чтобы извлечь ее, не потребовалось ни малейшего усилия. Зазубренный наконечник просто-напросто увяз в материи.

Шелк остался почти неповрежденным.

Парфянин даже выпучил глаза от удивления.

— Прикажи набить на каждый скутум по пять-шесть слоев этой материи, — веско произнес Тарквиний, — и твоей армии не будут страшны никакие стрелы.

Теперь Пакор смотрел на гаруспика с искренним уважением.

— Ты видел, насколько дисциплинированны были римляне при Каррах вплоть до атаки катафрактариев. Легионеры — лучшие пехотинцы, каких знает мир, — продолжал Тарквиний. — С покрытыми шелком щитами Забытый легион станет непобедимым.

— Кочевники сильно превосходят нас числом.

— Все равно у них не будет шансов, — ответил Тарквиний.

— Зачем ты рассказал мне все это?

— Мы не хотим умирать — ни я, ни мои друзья. Нам и так сильно повезло, что мы пережили последнюю битву. — Тарквиний выразительно нахмурил лоб. — Еще раз встретиться с этими луками…

Пакор всерьез заинтересовался услышанным. Этруск не мог знать, что должность, на которую царь Ород поставил Пакора, была не только почетной, но и очень опасной. Издавна кочевников успешно усмиряли конные лучники и катафрактарии. Но из-за войны с Римом пограничные силы пришлось сократить до опасно низкого уровня, и в последнее время начали приходить известия о том, что враги стали вторгаться глубоко в пределы империи. Мысль о необходимости противостоять им со своими немногочисленными лучниками терзала Пакора со дня выхода из Селевкии.

Парфянский военачальник своей рукой налил вина в два кубка.

* * *

— А вот и твой караван, — сказал Бренн, всматриваясь вдаль из-под руки.

Ромул ухмыльнулся. После ночного визита Тарквиния к Пакору они оба без устали всматривались в горизонт.

Прошло ровно двенадцать дней.

В отдалении висела большая туча пыли. На плоской равнине, сменившей барханы пустыни, разглядеть какое-либо движение было чрезвычайно легко. В пляшущем знойном мареве можно было даже рассмотреть далеко растянувшуюся цепочку верблюдов.

Пакор тоже заметил животных и прокричал приказ остановиться. Барабаны разнесли его команду по колонне. Большинство солдат уже успели усвоить основные парфянские сигналы и споро выполнили приказ. Умный военачальник понимал, что его новые солдаты будут воевать лучше, если нужно будет делать то, чему их учили, и с помощью Тарквиния освоил немало из того, что содержалось в римских воинских уставах. Накануне он решился на важный шаг и вновь вооружил бывших пленников. И снова никто, кроме этруска, не знал причины. Несмотря на то что идти налегке было куда приятнее, легионеры с великой гордостью тащили копья, мечи и щиты.

Повинуясь приказу, когорты рассыпались в оборонительный порядок — шесть по фронту, три в глубину и две с тылу, прикрывая обоз. В ожидании дальнейших действий все преспокойно положили оружие наземь и позволили себе освежиться глотком-другим воды. Римляне, как один, стали поджарыми, привыкли к многочасовой маршировке по жаре и страдали от усталости и жажды далеко не так сильно, как в начале кампании. Кроме того, здесь, в глубине парфянской территории, мало кто тревожился, видя движение незнакомого отряда.

Время тянулось медленно. Караван постепенно приближался, и уже можно было разглядеть его в подробностях. Характерной раскачивающейся походкой шло десятка три одногорбых верблюдов. По бокам у каждого свисали большие матерчатые вьюки.

— Фантастические звери. Они могут четыре дня обходиться без воды, — сообщил Тарквиний.

Когда караван приблизился, Ромулу удалось как следует рассмотреть животных. Во время битв при Каррах верблюды находились слишком далеко для того, чтобы он смог составить о них представление.

Людей в караване было человек пятьдесят. Большинство, судя по всему, были охранниками, нанятыми для того, чтобы защищать купца и его товары. На всех были длинные одежды и головные уборы, хорошо сберегавшие от солнцепека; вооружены они были в основном луками и копьями. У некоторых были и мечи. Не похоже было, чтобы они имели какое-то представление о дисциплине. Обок вереницы людей и животных ехали встревоженные разведчики. Свою задачу — сообщить о том, что на дороге большое войско, — они выполнили. Теперь от них уже ничего не зависело.

Тарквиний мельком, но внимательно оглядел их.

— Тут и индийцы, и греки, и парфяне. Чтобы отбиться от обычных разбойников, народу хватит.

— Половина центурии разделается с ними шутя, — сказал Ромул.

— Этого не потребуется, — улыбнулся Бренн. — Посмотри на них.

Пыль начала садиться — караван остановился невдалеке. Верблюды, радуясь отдыху, громко ревели.

Было очевидно, что караванщики очень испуганы. Они судорожно сжимали оружие и тяжело топали по горячему песку. Темные глаза на смуглых лицах тревожно метались в орбитах. Незнакомые воины многократно превосходили караванщиков числом, и они ничего не могли поделать. На многие мили, до самого горизонта, тянулась ровная как стол равнина.

— Думаю, такие, как мы, им нечасто попадаются, — криво усмехнулся Ромул.

Все расхохотались. Действительно, десять тысяч легионеров в самом сердце Парфии могли напугать любого путешественника.

Вскоре от лагеря караванщиков отделился невысокий человек в некогда белых, а теперь потемневших от грязи одеждах и направился в сторону войска. Руки он держал над головой в знак своих мирных намерений. За ним, шаркая ногами по песку, следовали трое телохранителей. На полпути к легиону предводитель каравана остановился. Теперь ему следовало дождаться ответа с другой стороны.

Пакор взглянул на Тарквиния.

— Десять человек! — рявкнул он. — Построиться и следовать за мной!

Этруск резко отсалютовал и велел Бренну, Ромулу, Феликсу и еще шести легионерам выстроиться за спиной парфянина. Верхом на лошади, сопровождаемый десятью пехотинцами, Пакор медленно двинулся вперед и остановился, не доезжая двадцати шагов до караванщиков. Тарквиний выкрикнул приказ, эскорт перестроился в шеренгу и вскинул щиты.

Немолодой человек в грязной одежде ждал военных, опираясь на видавший виды посох. Спутанные седые волосы окаймляли изборожденное морщинами лицо с большим крючковатым носом. Кожа у него была темно-коричневой от многолетних странствий под палящим солнцем. Было заметно, что у него отлегло от сердца, когда он увидел, что встречавших его возглавляет парфянин.

— Кто ты такой? — резко спросил Пакор. — И куда направляешься?

— Звать меня Исаак, — поспешно ответил старик. — Я купец, вожу караваны в Сирию через Селевкию. — Он немного помолчал, а потом все же набрался смелости и сам задал вопрос: — А кто ты, повелитель?