This War of Mine (Ремейк) - vagabond

себе винтовку. Взгляд ее смотрел в одну точку. Нынче она много думала, обитала в мире мыслей, ее не было рядом со мной. О чем только думала? Чего хотела? О чём мечтала? — Всё Глупые вопросы… Сейчас все размышляли о смерти, чудовищах, выживании. Все мечтали об одном и том же: о спасении, покое, о возможности снова вести человеческую жизнь, а не скитаться в поисках крова и пищи. Но что-то мне подсказывало, что мы все еще не скоро вернемся к нормальной жизни.

Яркий свет фонарика ослепил меня. Выстрел.

Пуля пролетела прямо рядом с головой! Лера? Почему она выстрелила в моём направлении? Смотрю на нее, когда лампа фонаря на снайперской винтовке изменило положение, и впервые за это долгое время заметил, что ее лицо изменилось: в глазах загорелся огонь, в них видел злобу. Брови нахмурила, рот слегка приоткрыла, и злой оскал возник вместо мягкой улыбки. Валерия держала в руках винтовку, но целилась не в меня, а в того, кто находился позади.

Резко поворачиваюсь, чтобы узнать ее мишень, и вижу их. Не люди, хотя, может, когда-то и были ими. Луч фонаря Леры бегал по ним, и со страхом разглядел их: кожа бледного цвета, ростом невелики, нет одежды и волос на голове, — они похожи на детища какого-то больного воображения. Одни твари измазаны в крови, другие, кажется, прогнили насквозь, некоторые лишены конечностей, но их всё же объединяла одна вещь: они быстро направлялись к нам!

Чего же тогда ждал? За плечом висела «М-16», и через секунду она уже оказалась у меня в руках. Снова выстрел. Валерия, в отличие от меня, сохраняла стойкость и решимость, методично отстреливая этих тварей. Её пуля попала точно в голову одного из них, через долю секунды от неё не осталось ничего, только в воздухе разлетелись красные хлопья — мозги и брызги темной крови.

Моя очередь. Стараюсь стрелять этим тварям в голову, но отдача от винтовки сильна — к ней еще не привык, — поэтому часть пуль пролетела мимо, так и не найдя своих жертв. Тогда опускаю ствол ниже и целюсь им в район живота: к моему счастью, они оказались не такими уж живучими созданиями и быстро гибли. Я и отменный стрелок, не побоюсь этого сравнения, совместно уложили около двадцати этих тварей, но их ещё осталось раза в два больше, они тянулись по полю большой жадной до чужой крови группой. Приближались и приближались, испуская из тощих горл хриплые и гнусавые стоны и звуки, от которых ползли мурашки по телу. Расстояние между нами сокращалось с каждой секундой и стало довольно опасно оставаться на месте.

— Лера! Отходим назад! — наконец, выкрикнул.

Хватанул первые попавшиеся вещи и, поворачиваясь, увидел, что сзади ещё примерно с полсотни этих тварей. Мы окружены. Эти твари впереди и сзади. Справа дорога на возвышении, слева — дремучий лес. Что делать? Куда бежать? Покаразмышлял об этом, успел перезарядить винтовку найденными в карманах патронами и продолжил стрельбу. Возлюбленная отбивалась также, но с другой стороны. У нас закончились патроны, но те и не думали уменьшать численность своих рядов.

Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на свою неутомимую Леру. Не знаю, как она это почувствовала, но она тоже повернулась в мою сторону. Посмотрел в её лицо, и она предстала словно бы другой. Напуганной, растерянной, озадаченной, смотрела на меня с надеждой, что что-то придумаю и вытащу нас из этой передряги, но в голове предательски вертелись те же вопросы. Что могу сделать? Куда исчезло ее хладнокровие?

— Бежим в лес! — вырвалось первое, что посетило голову.

Убегать с поля боя — проявление трусости, но кого это сейчас волновало, если на нас нападала армия кровожадных убийц, что даже не подозревали о существовании воинской чести? Мы побежали не от благородного поединка. Мы спасались от этих тварей. Дернул первым, Лера — за мной. Бешено вращая головой, выискивал глазами этих тощих персонажей, взятых прямиком из фильмов ужасов, но не углядел. Они плелись сзади, так медленно перебирая тонкими икрами, что у появились есть все шансы выжить, если продолжим двигаться. Крепко взял девушку за руку и потянул за собой, бежал что есть силы и крепко держал девушку: боялся отпустить и снова подставить её под волю строптивого случая, который привык наказывать ее, невинную, каждый раз, как отходил от нее хоть на метр.

Нужно держаться, терпеть, открыть второе и третье дыхание, бежать, пока ноги не откажут. Ломота в суставах, боль в боку и в икрах, одышка — это всё ерунда! Всё лучше, чем оказаться без патронов в лапах этих мерзких существ. От того как быстро мы бежим, зависит главное — наши жизни. Мы неслись несколько минут без передышки, и больше не слышал приближения этих тварей, скорее всего они давно отстали от нас, но решил не замедлять ход. Внезапный разрыв прикосновений наших рук, а затем и крик Валерии заставил остановиться.

— Лера, ты в порядке? — Обернулся, пытаясь выловить её взглядом в кромешной темноте.

Ответом было лишь болезненное мычание, и по нему понял где она находилась. Она споткнулась о лежащие в лесу коряги — неудивительно, ведь они вместе с сухими брёвнами и сучьями встречались на каждом шагу. Некогда оценивать характер раны: нужно продолжать увеличивать расстояние между нами и этими монстрами. Вскорости решив взять ее на руки, постарался возобновить бег, но получилось не особо успешно: ноги практически одеревенели, и еле-еле ими передвигал. Лера крепко сжимала в руках наш скарб и оружие, и тихонько прошептала мне:

— Спасибо.

Мотивированный благодарностью, стал двигаться быстрее. Наши сердца бились в едином ритме, и мечтал только об одном: постараться увести ее подальше в то место, в котором она была бы в безопасности. Плевать, что случится со мной, главное, чтобы она выжила.

— Хватит, мы уже далеко от них… — слабым голосом попросила она. Лера была права. Не знаю, сколько мы преодолели: километра два, может три, а вероятно и больше. Мы живы — это главное. — Как ты? — спросила Лера, когда мягко опустил ее на землю.

— В порядке. Всё хорошо, — бессильно сказал, пытаясь усердно не выставлять напоказ, что вымотан, ведь такой пробежки в жизни не удавалось проводить.

— А ноги не болят? — спросила она снова теперь уже с улыбкой на лице.

— В детстве