Корсары Южных морей - Эмилио Сальгари

– Но мы не знаем, сошел ли он на берег!

– Я более чем уверен – если бригантина и не разбилась, то наверняка села на скалы. Этакий шторм бригантине не выдержать!

– И что нам делать с маркизом, если нам удастся взять его в плен?

– Отправим его в Нью-Йорк! Там ему предстоит долгожданная встреча с сэром Уильямом.

– Но кто конвоирует его туда?

– Для начала прихватим его с собой в Тикондерогу. Своим краснокожим воинам я не могу его доверить. Этот подлец способен подкупить любого.

– Да ведь мы ему и гинеи не оставим!

– Не будем полагаться на случай. Сен-Клер и Арнольд предоставят ему конвой понадежнее. А вы как считаете, господин Оксфорд?

– Вы совершенно правы, – отвечал секретарь маркиза.

– А пока пора перекусить и хоть пару часов поспать. В этом шалаше можно неплохо передохнуть, а кора на славу защищает от холода. Так! Что там еще за шум? Уж не пустились ли мои воины в пляс среди метели?

– Они играют на флейтах, хороня своего вождя, – объяснил Джор.

– Бедняга, мне даже жаль, что я его прикончил! Однако что же мне оставалось делать? – сказал Каменная Башка. – Не убей я его, быть бы мне сейчас на его месте, а ведь доживать до старости – добрая бретонская традиция. Мой дед дожил до ста лет. Уж больно я молод, чтобы стать канониром в преисподней.

– Это ты-то молод? – расхохотался Малыш Флокко. – Да видел ли ты в зеркало свои морщины и седые космы?

– Я еще не дожил до сотни – и точка, – с серьезным видом отвечал бретонец. – Может, у меня и немало лет за плечами, а я еще ловкий, как марсовой. Но довольно болтовни! Разделим эту медвежью лапу и прикончим последние бутылки! Гляди, Малыш Флокко, стоило лишь слово сказать об ужине, и у обоих немцев глаза заблестели. Уж эта мне молодежь! Вечно они голодные. К счастью, индейские повара заботятся о нас лучше, чем даже о собственных воинах.

Едва товарищи расправились с трапезой, как у входа в шалаш послышались женские голоса.

– Кто смеет досаждать белому вождю? – в ярости закричал Каменная Башка. – Неужто вы не дадите мне и минуты покоя!

– Это двенадцать жен Пещерного Медведя, – сказал Джор.

– А от меня-то им что нужно?

– Вы убили их супруга и теперь сами должны взять их в жены.

– Это еще почему?

– Таков обычай манданов.

– Жениться на двенадцати женщинах? – в изумлении воскликнул Каменная Башка.

– По местным меркам это не так уж много, – утешил его Джор.

– И что же, мне придется со всеми жить?

– Конечно.

– Да я их сейчас снежками закидаю!

– Я бы на вашем месте поостерегся. Манданы хоть и дикари, а своих женщин почитают. Не советую вам пренебрегать вдовами Пещерного Медведя.

– Пригласи их войти. Хоть познакомлюсь со своими женами, которых я в глаза не видел.

Джор приподнял завесу из коры, и не дюжина, а тринадцать женщин, низко кланяясь, вошли в шалаш.

Женщины канадских индейцев считаются самыми красивыми из индианок. Все они были ладные, изящные, у всех были длинные иссиня-черные волосы и ярко блестевшие глаза. Казалось, их пухлые губы всегда готовы были расплыться в приветливой улыбке.

На вдовах были яркие традиционные одежды: куртки из расшитой замши, широкие шелковые пояса, которые редко можно было встретить в Канаде в ту эпоху, юбки из голубого сукна и белые кожаные мокасины с вышитыми разноцветными узорами.

Все это были юные девушки, красавицы как на подбор, способные усладить взгляд европейца.

– Китовьи потроха! – вскочив, воскликнул Каменная Башка. – У Пещерного Медведя было тринадцать жен! Это число и принесло ему погибель! Женись он на двенадцати, и, может, его томагавк раздробил бы мне череп… Но тринадцать! Это же чертова дюжина!

Теребя косматую бороду, боцман переводил взгляд с одной индианки на другую, а Малыш Флокко и двое немцев держались за животы от хохота.

– А у этого мошенника-вождя губа была не дура! – воскликнул бретонец.

– Ну разве не красотки! – восхитился юный марсовой.

– Нравятся? Дарю!

– Ты слишком щедр, приятель.

– И потом, – сказал Джор, – с ними такие шутки не пройдут. Они жены белого вождя и всегда будут верны ему одному.

– Да не нужны мне они! – воспротивился Каменная Башка. – Я давно решил, что не нуждаюсь ни в каких женах – ни в белых, ни в желтых, ни в краснокожих.

– И все-таки выбора у вас нет, сэр. Вы должны их принять. Если у великого вождя не будет дюжины жен, племя не станет почитать его.

Сняв фуражку, старый бретонец яростно почесал затылок.

– Тринадцать баб! – в ужасе всплеснув руками, воскликнул он. – Вот если б отправить их всех в Иль-де-Ба!

– Они бы туда не поехали. Они всегда будут подле своего супруга, – сказал Джор.

– Тысяча колоколен! Да на что они мне сдались?!

– Они будут вам готовить, шить одежду…

– Ты сказал, одежду? У меня остался лишь один камзол, все остальное потонуло вместе с нашим судном.

– Так прикажите им сшить вам новое платье.

– Брось свои шутки, Джор! – сказал Каменная Башка.

– Я вовсе не шучу! Одежды воинам шьют женщины, мужчины лишь украшают их перьями, ступая на тропу войны.

– Не будь же таким жестокосердным, приятель, – не переставая посмеиваться, вмешался Малыш Флокко. – Дамы уже десять минут стоят тут, дрожа от холода. Пригласи их располагаться. Где твоя французская галантность? Подумай, какое впечатление ты оставляешь о белых людях?

– Я моряк, а не придворный повеса, – проворчал бретонец.

– Пригласи их к столу! У нас еще осталось немного медвежатины, два окорока и копченые сардельки.

– Оставь сардельки нашим немцам. Они без них никуда.

– Ну так угости их окороками!

– Сам угости, – пробурчал боцман, набивая трубку.

– А если они в меня влюбятся?

– Вот была бы удача! – воскликнул Каменная Башка.

– Ты предоставляешь мне полную свободу действий?

– Можешь считать себя их новым супругом.

– Нет уж, погоди. Тринадцать жен – даже для меня чересчур. Но раз ты позволяешь, я возьму на себя роль гостеприимного хозяина. Буду твоим адъютантом!

– Делай что хочешь и дай мне покурить!

С помощью Джора, продолжавшего давиться от хохота, Малыш Флокко расстелил перед вдовами бизонью шкуру и пригласил их сесть и отогреться у костра.

Товарищи предложили индианкам остатки ужина – пару окороков и последнюю бутылку джина, которую Каменная Башка собирался было опустошить в одиночестве. Джор протянул вдовам несколько толстых ломтей солонины и кукурузные галеты.