Гайдзин - Джеймс Клавелл

Его сердце забилось сильнее.

Прежде всего я куплю контракт Фудзико. Накама пообещал помочь, поэтому сложностей не возникнет. Он обещал. Может быть, мы начнем прямо сегодня — благодарение Богу, Фудзико вернулась от своей бабушки. Наверное, не стоило бы затевать такое в воскресенье, ну да ладно. Карма.

Он вздохнул. Беседуя с Андре и Накамой, он открыл для себя это слово и тот чудесный способ, который превращал его в панацею от всех событий, хороших и плохих, над которыми ты был не властен.

— Карма!

— Что, Тайра-сан?

— Ничего. Еда вкусная.

— Еда вкусная, — повторил Хирага вслед за ним. — Хорошо, спасибо, я дово'рный. — Он крикнул, требуя ещё пива и саке. Сёдзи скользнули в сторону, и заказ появился на подносе, который внесла девушка с веселым лицом, улыбнувшаяся Хираге во весь рот и застенчиво — Тайреру. Почти не думая о том, что делает, Хирага потрепал её пониже спины.

— Как бы тебе понравилось сделать это Поверх Горы?

— И-и-и-и, какой вы проказник! Поверх Горы? О нет, это не для меня, и не Под Горой, но за золотой обан я могла бы Поиграть на Флейте!

Оба рассмеялись этой шутке — золотой обан был непомерной ценой, столько могла бы запросить за такую услугу куртизанка первого разряда. Девушка налила Хираге саке, наполнила кружку Тайрера и вышла.

— Что она говорить, Накама-сан?

Он улыбнулся.

— Прошу простить, трудно об'яснить, нет с'ров достаточно ещё. Просто шутка, мужчина-женщина шутка, вы понимаете?

— Вакаримасу. Церковь сегодня, вы нравится? — С одобрения сэра Уильяма и живейшего благоволения преподобного Майклмаса Твита он тайком провел Хирагу на хоры. В своей новой европейской одежде, сшитой на заказ китайским портным с обычной для них невероятной быстротой, и в касторовом цилиндре Хирага походил на евразийца и не привлек ничьего внимания. За исключением Джейми Макфея, который незаметно ему подмигнул.

— Церковь хороший, и ваши об'яснять тоже, — ответил Хирага, но внутри себя он все ещё пытался просеять услышанное от Тайрера и до конца разобраться в его рассказе, а также в том поразительном зрелище, которое представляло из себя это скопление взрослых мужчин и двух преотвратных на вид женщин: они все пели, как один человек, вставали, садились, с торжественной серьезностью гудели себе под нос молитвы, склоняли головы перед этим их очень странным Богом, который, как объяснил ему после службы Тайрер, оказывается, был на самом деле сразу тремя людьми: Отцом, Его Сыном, которого распяли, как обыкновенного преступника, и ещё ками.

— Со ка? — озадаченно произнес тогда Хирага. — Значит, Тайра-сан, женчина по имени Мадонна, которая не Бог, имеет сын Бог, но она не Бог и пада'ра на подушки с ками, который не Бог, а как хатамото у Бог с кры'рьями, который не муж, муж, который тоже не Бог, но отец есть, значит, отец её сына есть дед, neh?

— Нет, никаких подушек не было. Видите ли…

Он опять выслушал его и притворился под конец, что понял, чтобы поподробнее расспросить Тайру о вражде двух церквей, потому что ещё раньше заметил, что женщины Ори на службе не было, и спросил у Тайры, почему. Две церкви, одинаково могущественные, постоянно воюют между собой! А Ори хотел, чтобы я бросил все это. Бака!

А когда, после долгого напряжения, от которого у него заныла голова, он понял причину этого раскола и масштабы вызванной им к жизни ненависти, массовых убийств и всеобщих войн, он окончательно убедился, что в некоторых вещах гайдзины совершенно безумны, но оч-чень уязвимы: весь разлад произошел только из-за того, что триста с небольшим лет тому назад один старый бонза по имени 'Рютер решил по другому понять какой-то малозначительный пункт учения, изобретенного другим бонзой не то за четырнадцать, не то за пятнадцать столетий до него. Этот человек, ясно, что тоже спятивший, объявил, помимо всего прочего, что нужно стремиться к бедности, а если ты ещё и не знал женщин, то после смерти отправлялся в какое-то непонятное место, которое называлось Небеса, где не было ни саке, ни еды, ни женщин, а ты был птицей.

Варвары — невероятный народ. Кто захочет попасть в такое место? Любой мог бы сразу понять, что старый бонза был всего-навсего ещё одним честолюбивым, вечно недовольным дураком, которому, после того как он целую жизнь изображал непорочность, просто захотелось открыто иметь жену или наложницу, как любому обычному разумному бонзе или человеку.

— Тайра-сан, — произнес он слабым голосом, — нужно ванна, массаж, саке, вы тоже, потом кушать. Поза'рста, за мной ходить.

Поначалу он встревожился, что пригласил его. Теперь староста деревни, сёя, узнает, что он мог говорить по-английски.

— И-и-и-и, как чудесно говорить на языке гайдзинов, жаль, что я не могу, Отами-сан! — весело профырчал сёя с открытым восхищением. — Позвольте сказать вам ещё раз, что я поддерживаю сонно-дзёи, и тоже приставил своего самого смышленого сына к гайдзинскому бонзе, приказав ему притвориться, будто он обратился в эту их смехотворную веру, чтобы он мог выучить их язык и повадки.

— Вы позаботитесь о том, чтобы слуги ничего не разболтали?

— Вас будут оберегать, как члена моей семьи. Для большей безопасности я предлагаю вам снять весь ресторан и приказать этому Тайре говорить в бане только по-японски. Вы говорите, учится быстро?

— Очень.

— Ваши секреты похоронены в моей груди. Сонно-дзёи!

Хирага хмуро усмехнулся, вспоминая горячность, с которой сёя повторил за ним этот клич, не веря ему ни капли. Интересно, что бы он сделал, если б узнал о нашем плане сжечь всю Иокогаму. Обделался бы в штаны. Но даже ещё не успев сменить их, побежал бы к бакуфу и расквасил бы себе лоб о землю, торопясь услужить им и предать меня. Бака!

Тайрер все ещё жадно наедался. Хирага, хотя и был голоден, ел мало, следуя общепринятому в Японии обычаю и своей подготовке, приучившей его довольствоваться малым, ибо голодных дней выпадало больше, чем сытых, мужественно переносить холод и боль, ибо тяжелых дней выпадало больше, чем легких, и холодно бывало чаще, чем тепло, так что лучше быть готовым заранее.

Меньше — это всегда лучше, чем больше. Кроме саке. И женщин. Он улыбнулся.

— Саке! Тайра-сан, кампай!

Принесенная бутылочка быстро опустела. Он наливал и наливал Тайреру, делая вид, что выпивать за здоровье друг друга — важная японская традиция. Вскоре Тайрер уже взахлеб рассказывал ему о войнах гайдзинов, могуществе Британской империи, о товарах, которые они производили, и их количествах. Из-за искренности Тайрера — возможной искренности — и из-за его «Клянусь, как перед Богом, это правда!» Хирага решил принимать на веру всю его информацию, какой бы пугающей или невероятной она ни была, до тех пор пока не получит доказательства обратного. Тот час, который он провел, изучая школьный атлас Тайрера и карты, по-настоящему потряс его.

— Но, поза'рста, как может такой ма'ренький страна, как Анг'рия, править сто'рька многие?