Ураган. Книга 1. Потерянный рай - Джеймс Клавелл

– Ты не должен говорить так, сын мой! – воскликнула мать в испуге. – Ступай в мечеть, моли Бога о прощении. То, что твой отец мертв, – лишь воля Божья, ничего больше. Ступай в мечеть.

– Хорошо, я пойду туда, – ответил он, но в сердце своем Ибрагим знал, что жизнь его изменилась навсегда: никакой Бог не допустил бы того, что произошло. – Кто были эти люди, дядя? Опишите их.

– Самые обыкновенные, простые люди, Ибрагим, как я тебе уже рассказывал, большинство из них моложе тебя. Ни вожака, ни муллы с ними не было, хотя был один, который прилетел в вертолете иностранцев из Бендер-Дейлема. Но мой бедный брат умер, проклиная Хомейни. Если бы он только не вернулся туда с вертолетами чужеземцев, если бы только… хотя, Иншаллах, они все равно поджидали его.

– В вертолете был мулла?

– Да-да, мулла.

– Ты пойдешь в мечеть, Ибрагим? – снова спросила его мать.

– Да, – ответил он, солгав ей впервые в жизни.

Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать университетских лидеров Туде и Дмитрия Язернова, принести клятву верности, получить автомат и, главное, попросить их выяснить имя муллы, прилетевшего на вертолете из Бендер-Дейлема. И вот теперь он стоял здесь и ждал – ждал отмщения, душа его кричала на весь мир, протестуя против чудовищного злодеяния, совершенного над его отцом во имя ложного Бога.

– Дмитрий, давай начнем! – проговорил он; крики толпы подстегивали клокотавшую в нем ярость.

– Мы должны подождать, Ибрагим, – мягко ответил Ракоци, очень довольный, что этот юноша присоединился к ним. – Не забывай, толпа – это средство для достижения некой цели. Помни о нашем плане!

Когда он час назад посвятил их в этот план, они были потрясены.

– Нападение на американское посольство?

– Да, – спокойно подтвердил он, – быстрый налет, туда и обратно, завтра или на следующий день. Сегодня вечером митинг превратится в толпу. До посольства отсюда чуть больше полутора миль. Будет нетрудно направить разъяренную толпу в этом направлении в качестве эксперимента. Какое более подходящее прикрытие для нападения, чем беснующаяся толпа, мы могли бы найти? Мы дадим нашим врагам моджахедам и федаинам напасть на исламистов и поубивать друг друга, а сами тем временем возьмем инициативу в свои руки. Сегодня мы посеем новые зерна. Завтра или на следующий день мы совершим налет на американское посольство.

– Но это невозможно, Дмитрий, невозможно!

– Наоборот, легко. Просто налет, не попытка захвата, это будет позже. Нападение окажется неожиданным, его нетрудно будет осуществить. Можно легко захватить посольство на час, продержать посла и всех остальных заложниками с час или около того, пока вы там все выпотрошите. У американцев нет воли к сопротивлению. Это ключ к ним! Вот планы зданий, здесь же указано количество морских пехотинцев, и я буду с вами, буду вам помогать. Удар, который вы нанесете, будет невероятно мощным – первые полосы всех газет мира, Базарган и Хомейни окажутся в дерьме по самые уши, американцы – еще глубже. Не забывайте, кто наш настоящий враг и что теперь вам необходимо действовать быстро, чтобы перехватить инициативу у Хомейни…

Убедить их не составило труда. Будет легко организовать этот отвлекающий маневр, подумал он. И будет легко проникнуть прямо в офис ЦРУ в подвале и в комнату радиосвязи, взорвать сейф, забрать оттуда все документы и шифровальные книги, потом подняться по лестнице на площадку второго этажа, повернуть налево, войти в третью комнату слева, спальню посла, найти сейф за картиной, висящей над кроватью, взорвать его и выпотрошить тем же образом. Внезапно, быстро и безжалостно – если возникнет сопротивление.

– Дмитрий! Смотри!

Ракоци круто обернулся. По улице к ним приближались сотни молодых людей, впереди – «зеленые повязки» и муллы. Ракоци тут же проревел:

– Смерть Хомейни! – и выпустил очередь в воздух.

Внезапность выстрелов привела всех в неистовство, раздались крики, крики в ответ на эти крики, одновременно в разных местах площади раздались новые выстрелы, и все бросились врассыпную, сбивая с ног и давя друг друга, раздались первые вопли.

Ракоци увидел, как Ибрагим прицелился в приближавшихся «зеленых повязок» и, прежде чем он успел его остановить, нажал на курок. Несколько человек в переднем ряду упали, раздался вой ярости, и в их сторону затрещали винтовки и автоматы. Ракоци, чертыхнувшись, бросился на асфальт. Лавина пуль миновала его, ударила в Фармада и находящихся рядом с ним, но не задела ни Ибрагима, ни трех остальных студенческих вожаков Туде. Он заорал на них, и они распластались рядом с ним, а охваченные паникой студенты открыли ответный огонь из карабинов и пистолетов.

Многие были ранены, прежде чем высокий моджахед, которого Ракоци приговорил к смерти, не собрал вокруг себя своих людей и не повел их на исламистов, заставив тех отступить. Тут же к нему на помощь поспешили другие, отступление сменилось паническим бегством, по рядам студентов прокатился торжествующий рев, и митинг превратился в толпу.

Ракоци схватил за плечо Ибрагима, готового бездумно броситься в атаку.

– За мной! – приказал он, подтолкнув Ибрагима и остальных дальше под стену здания, потом, убедившись, что они идут за ним следом, со всех ног, так что заболело в груди, пустился наутек.

На пересечении тропинок в заснеженном парке он на мгновение остановился, чтобы перевести дух. Ветер был ледяным, ночь уже накрыла их.

– А Фармад? – задыхаясь, спросил Ибрагим. – Его ранили!

– Нет, – ответил Ракоци, – он уже умирал. Пошли!

Он снова повел бегущих через парк, безошибочно выбирая дорогу, вдоль по улице рядом с факультетом естественных наук, через стоянку для машин на следующую улицу. Он не останавливался до тех пор, пока крики и выстрелы не стали звучать ощутимо глуше. В боку у него словно торчал нож, и дыхание было судорожным, раздирало грудь и горло. Когда Ракоци смог говорить, он сказал:

– Ни о чем не беспокойтесь. Возвращайтесь к себе домой или в общежитие. Подготовьте всех к налету, завтра или на следующий день. Комитет отдаст приказ, когда выступать. – Он повернулся и заторопился в сгущающуюся темноту.

КВАРТИРА ЛОЧАРТА. 19:30. Шахразада лежала в пенной ванне, опершись головой на непромокаемую подушку; ее глаза закрыты, волосы спрятаны под завязанным узлом полотенцем.

– О Азаде, дорогая, – сонным голосом проговорила она; лоб ее покрывали бисеринки пота. – Я так счастлива!

Азаде тоже лежала в ванне, головой на другом ее краю, наслаждаясь теплом, интимным покоем, сладко пахнущей водой, роскошью и негой; ее длинные черные волосы тоже были замотаны в белоснежное полотенце. Ванна была большой и глубокой, обе женщины помещались в ней с комфортом. Но под глазами у Азаде еще лежали темные круги, и она еще не вполне оправилась от ужаса, пережитого сначала у заставы на дороге, а потом в вертолете. По ту сторону зашторенных окон опустилась ночь. Где-то вдалеке раздавались выстрелы. Ни одна из женщин не обращала ни них никакого внимания.