Стервятники - Уилбур Смит

Потом они снова поднялись на холм и остановились в нескольких метрах от линии неба. Хэл знал, что пещера с древними росписями, где они встречались с Катинкой, лежит за вершиной прямо впереди и что с площадки перед ней открывается вид на всю лагуну вплоть до утесов у ее входа и даже на океан за ними.

— Пользуйся этими деревьями, чтобы тебя не заметили на фоне неба, — негромко сказал Аболи.

Хэл улыбнулся.

— Ты меня хорошо выучил. Я не забыл.

Он прополз вверх последние несколько ярдов — Аболи шел за ним, — и перед ним открылся широкий вид. Он уже много недель не видел моря и почувствовал, как дрогнуло сердце и воспрянул дух, когда показалось широкое голубое пространство, испещренное белыми барашками, которые подгонял юго-восточный ветер. Эта стихия правила всей его жизнью, и ему отчаянно ее не хватало.

— О, пусть… корабль! — прошептал он. — Боже, пусть здесь будет корабль!

По мере того как Хэл поднимался, перед ним развертывались утесы — бастионы, охранявшие вход в лагуну. Он остановился, прежде чем сделать следующий шаг, готовясь к ужасному разочарованию, если лагуна будет пуста. Как игрок в «Шанс», он всю свою жизнь поставил на один бросок костей. Заставив себя сделать еще один шаг, он ахнул, схватил Аболи за руку и впился пальцами в его узловатые мышцы.

— «Чайка»! — прошептал он, и в его тоне звучала молитвенная благодарность. — И не одна! Еще один корабль.

Оба долго молчали. Наконец Аболи негромко сказал:

— Ты нашел корабль, который обещал нам. Если сможешь его захватить, станешь настоящим капитаном, Гандвейн.

Прижимаясь к земле, они заползли на самую вершину и посмотрели вниз, на широкую лагуну.

— Что это за корабль с «Чайкой»? — спросил Хэл. — Не могу отсюда разобрать его название.

— Корабль английский, — уверенно ответил Аболи. — Ни на каких других кораблях не бывает таких бизани и брам-стеньги.

— Может, из Уэльса? Очень стремительная кривизна борта. Так строят у нас на западном берегу.

— Возможно, но откуда бы он ни был, это боевой корабль. Посмотри на пушки. Мало кораблей такого класса, — задумчиво прошептал Аболи.

— Даже лучше «Чайки»?

Хэл смотрел на корабль жадным взором.

Аболи покачал головой.

— Ты не посмеешь его захватить, Гандвейн. Корабль принадлежит честному английскому капитану. Если захватишь его, превратишь нас в пиратов. Лучше попробовать захватить «Чайку».

Еще час они лежали на вершине, негромко обговаривая будущие действия, изучая корабли и лагерь под деревьями на ближнем берегу лагуны.

— Клянусь небом! — воскликнул Хэл. — А вот и сам Канюк. Я бы везде узнал его рыжие волосы. — В его голосе звучали гнев и ненависть. — Он отправляется на второй корабль. Смотри, поднимается на борт без всякого позволения, как будто это его корабль.

— А кто там встречает его у трапа? — спросил Аболи. — Клянусь, я знаю эту походку и эту лысину, сверкающую на солнце.

— На борту этого фрегата не может быть Сэма Боуэлза… но это он, — удивленно сказал Хэл. — Здесь что-то очень странное, Аболи. Как бы узнать, что именно?

Пока они наблюдали, солнце начало спуск к западному краю неба. Хэл пытался сдержать свой гнев. Внизу — двое виновников ужасной смерти его отца. Он помнил каждое мгновение этой муки и так ненавидел Сэма Боуэлза и Канюка, что чувствовал: эмоции могут взять верх над разумом. Сильнейший инстинкт требовал отбросить все, спуститься и попытаться отомстить за мучения и смерть отца.

«Нельзя этого допустить, — решил он. — Прежде всего я должен думать о Сакине и о сыне, которого она носит для меня».

Аболи коснулся его руки и показал вниз по склону холма. Под лучами заходящего солнца тени в лесу падали иначе, так что сквозь деревья яснее стал виден лагерь.

— Канюк копает там, внизу, укрепления. — Аболи был удивлен. — Но без всякого плана. Его траншеи идут в беспорядке.

— Однако все его люди как будто заняты рытьем. Какой-то план должен быть… — Хэл осекся и рассмеялся. — Конечно! Вот зачем он вернулся в лагуну! Он все еще ищет сокровища моего отца.

— Однако он далеко отошел от курса, — усмехнулся Аболи. — Может, Джири и Матеси нарочно обманывают его.

— Святая Мария, конечно, эти мошенники дурачат его. Тогда, на рынке рабов, Камбре купил больше, чем рассчитывал. Они делают вид, что пресмыкаются, и зовут его ларди, а тем временем водят его за нос. — Хэл улыбнулся при этой мысли, но сразу вновь посерьезнел. — Как ты думаешь, они еще там внизу или Канюк уже покончил с ними?

— Нет, он сохранит им жизнь, пока будет считать, что они ему нужны. Он копает, значит, не потерял надежду. Думаю, они еще живы.

— Надо найти их.

Они лежали на вершине еще час, потом Хэл сказал:

— Начинается прилив. Незнакомый фрегат поднимается на швартовах.

Они смотрели, как нос и корма корабля изящно движутся, подчиняясь приливу, потом Хэл снова заговорил:

— Теперь я вижу его название на транце, но трудно прочесть. «Золотой руль»? «Золотой путь»? Нет, теперь понятно. «Золотой куст»!

— Отличное название для красивого корабля, — сказал Аболи, но тут же вздрогнул и возбужденно показал на сеть траншей среди деревьев. — Из ямы вылезают чернокожие. Их трое. Это Джири? Твои глаза острее моих.

— Клянусь небом, это он! И с ним Матеси и Киматти.

— Их ведут к хижине у воды. Должно быть, там их запирают на ночь.

— Аболи, мы должны с ними поговорить. Как только стемнеет, я спущусь и попробую добраться до их хижины. Когда встает луна?

— Через час после полуночи, — ответил Аболи. — Но я не пущу тебя. Я обещал Сакине. К тому же твоя белая кожа блестит, как зеркало. Пойду я.

Раздевшись донага, Аболи вошел в воду и брел, пока она не достигла подбородка, а потом поплыл по-собачьи, без плеска, оставляя за собой лишь еле видный след. Достигнув дальнего берега, он лежал в мелкой воде, пока не убедился, что на берегу никого нет. Тогда он быстро прополз по открытому песку и прижался к стволу первого дерева.

В роще горели один или два костра, и от них доносились голоса и изредка обрывок песни и смех. Пламя давало достаточно света, чтобы Аболи разглядел хижину, в которой держали рабов. У входа он заметил огонек тлеющего фитиля и блеск мушкета, а потом разглядел и часового, который сидел спиной к дереву перед дверью в хижину.

«Они беспечны, — подумал Аболи. — Всего один часовой, да и тот, кажется, спит».

Он пополз на четвереньках, но не успел добраться до хижины, как услышал приближающиеся шаги, быстро скрылся за другим деревом и застыл. Из рощи в его сторону, спотыкаясь, шли два матроса Канюка. Они громко спорили.

— Я не поплыву с этим пронырой, — заявил один. — Ему перерезать горло — одна забава.