На дальних берегах. Том первый - Sgtmadcat

— А вона и Гюнтер… — Куба ткнул пальцем в здорового форбуржца входящего в заведение.

— Уделаем…

— Ты погоди выебываться… С ним его парни.

Следом в кабак завалилось еще несколько здоровяков. Но Гюнтер был крупным даже на их фоне. В форбуржцах было много северной крови, так что по размерам он не уступал ни Бьернсону, ни Троллю. Увидев их, Гюнтер подошел и сквозь зубы цыкнул Кубе: «Съебись», после чего сел на его место и заказал выпивку.

— Вы, значит, новенькие?

— Допустим. А ты кто? — Бьернсон посмотрел на две стилизованные под молнии руны на его предплечье, — Электрик местный?

Тролль, хохотнув, поднял вверх пару пальцев.

— Второго разряда? Неплохо…

— А ты веселый… Драться будешь?

— Сперва не хотел — местную мелочь месить немного чести. Но тебе ебало распинать можно.

— Ну тогда не уходи далеко. Сейчас время пробьет и начнем… Мне тоже этих лупасить надоело… Прозит!

Звякнув стаканами они принялись ждать. Наконец, большие старые часы за стойкой пробили шесть. Катнув Маме Нуи стаканы, Бьернсон с Гюнтером встали и, отшвырнув сделанные из бочонков табуреты, демонстративно размялись. Остальные ждали. Это была не дуэль — просто никто не решался соваться между двумя готовящимися столкнуться гигантами. Гюнтер явно был опытнее. Ринувшись в атаку первым, он успел пару раз крепко сунуть Бьернсону в челюсть, однако того тоже кое чему научили. Пнув его ногой под колено, он с размаху пробил в солнечное сплетение и, когда Гюнтер согнулся, поддел коленом опрокидывая на пол.

— Сука… А ты хорош…

— Учили больно… Вставай давай, а то уснешь…

Гюнтер поднялся постанывая, хитро усмехнулся и, резко нырнув, вперед попытался опрокинуть Бьернсона, но тот двинул ему локтем по спине и, швырнув в сторону, наподдал ногой. Пришедшие с Гюнтером парни, видя, что он проигрывает, кинулись на подмогу. Это послужило сигналом. Тролль, тоже стоявший в стороне, влетел в них раскидав как кегли. Падая они снесли других участников «шестичасовой» и те приняли это на свой счет. Потасовка перестала быть уделом двоих, превратившись в свалку. В самый разгар двери распахнулись и на пороге с криком: «Да ебаться в пассатижи! Опять все пропустил!», появился Семеныч. Кто-то из зрителей скинул ему бутылку. Раскрутив содержимое, Семеныч влил её в себя, вытер рот тыльной стороной ладони, и с криком: «Эх держите меня семеро!!!» зарядил в ухо первому попавшемуся. Наблюдавшие за этим с галереи Слободан и Брава переглянулись.

— Пиздец какой-то. Похоже им действительно нравится…

— Видимо мы чего-то не понимаем… — философски пожал плечами Брава, — Хотя… А что тут еще делать?

— И правда…

Допив свой стакан, Слободан подхватил Браву и, мотанув его через перила в гущу драки, с криком «ЕБОТЕ-Е-Е!!!» прыгнул следом стараясь подмять как можно больше народа.

* * *

Брава сидел и ковырял помпу. Под глазом у него красовался огромный синяк, но настроение было приподнятым. В первую очередь потому, что он понимал, что тут к чему. Несмотря на успешный ремонт двигателя, это, по большей части, была заслуга механиков с «Интернационала», так что приступая к разборке помпы Брава откровенно дрейфил. Но внутри все оказалось неожиданно понятно. Впускной клапан, выпускной, поршень, уплотнительные сальники — элементарно!

Так что, расположившись на корме, он с видом заправского спеца принялся не торопясь все протирать, осматривать и раскладывать. Сновавшие мимо туземцы уважительно косились на него и некоторые даже кланялись — судовые механики в Островах считались существами высшего порядка. Даже круче чем шаман. Потому, что на предостережения шаман можно забить и, иногда, даже, без особого вреда для здоровья. А вот если механик говорит: «Не лезь — намотает», то намотает без вариантов. Сильное колдунство!

С берега вернулся Бьернсон с Троллем. Они, в процессе драки, умудрились развалить барную стойку и теперь ходили чинить и извиняться. Судя по выхлопу, Мама Нуи извинения приняла и даже налила опохмелиться. С ними приковылял Семеныч. Ему отдавили ногу, поэтому он хромал, но посмотреть на приобретение все равно зашел.

— И нахрена это вам?

— А что? Штука забавная и сторговали недорого. Сейчас восстановим и будем под воду лазать. Не знаю как у вас, а у нас, на Лоске, водолаз недурно зарабатывает.

— Это верно… Только башку свернуть — раз плюнуть.

— Да тут везде башку свернуть — раз плюнуть, — отмахнулся Бьернсон, — А посмотреть, что там на дне интересно.

На причал взобрался Гюнтер в сопровождении одного из своих ребят. Судя по характерно заплетенной бороде — бьернхельмца. Он что-то рассказывал, периодически тыкая пальцем в Бьернсона и весело скалясь. Бьернсон обратил на это внимание и, повернувшись к ним, вопросительно дернул подбородком.

— Вы чё там зубы сушите? Вспоминаете, как я кем-то из ваших стойку разобрал? Так мы её уже обратно скидали.

— Да не… — отмахнулся Гюнтер, — Просто Олаф о тебе наслышан. Говорит, что ты из тех Бьернсонов, которые с морским богом посрались и теперь все корабли проебывают. А я тоже про вас слышал. Вот, пришел лично посмотреть.

— На что? Ты думаешь он прям на твоих глазах у меня из под ног на дно уйдет?

— Ну, судя по тому, что о вас рассказывают — есть все шансы узреть что-то подобное.

— Ну тогда присядь — долго ждать придется.

— А говорят, что не особо…

— Говорят что и сельдь доят. Но молоко рыбой воняет — пить противно.

— То есть думаешь, что переспоришь бога?

— А что тут думать? — пожал плечами Бьернсон, — Как это сделать, меня научили, так что дальше все только от меня зависит.

— И кто же такой умный, что такому учит?

— Да есть тут капитан один. На богов кладет только так. Сам видел.

— Это тот про которого Куба болтал? Который Попобаву не боится и всякое такое?

— Он самый. Не веришь?

— Не особо, — брезгливо скривился Гюнтер, — Всё, что можно выучить у залесцев — это пить без закуски.

— Вот тут ты зря! — вскинулся Гвоздев, — Как раз мы-то закуску уважаем! Мы не Лонгцы какие, с Аменцами которые этот свой «ви-и-иски» льдом заедают! У нас без хорошей закуски за стол ни один уважающий себя человек не сядет!

Тролль с Бьернсоном, вспомним посиделки у Семеныча согласно закивали. Гюнтер презрительно дернул щекой.

— Я хочу сказать, что залесец, да еще вольный, ничему хорошему научить не может.

— Это еще почему?

— Потому, что любая наука начинается с «ордунга». С порядка. А залесцы, по своей природе, хаотичны и неспособны к какой либо упорядоченной деятельности. По крайней мере добровольно. Им для этого необходимо принуждение. Став вольными, они утрачивают стимул