На дальних берегах. Том первый - Sgtmadcat

— Не срач, а творческий беспорядок!

— Срач. И так у вас во всем.

— Ну во первых, — Бьернсон задумчиво поколупал нос, — Хули тебе оттуда за порядок видно? Поднимись, да посмотри. А во вторых, на кэпа не пизди. Он, после того, что было, как бы мой сэконунг, а за сэконунга я тобой еще что-то поломаю.

Гюнтер наклонился к своему спутнику, который начал ему что-то объяснять. Семеныч толкнул Бьернсона и поинтересовался, кто такой «сэконунг».

— Это конунг, у которого нет земельного надела и он странствует на корабле со своей дружиной.

— Заебись объяснил! А кто такой конунг?

— Военный вождь. Тот кто ведет в битву. По традиции, он дает выпивку и оружие, и если ты принял от него и то и другое, то ты присягнул ему на верность. Я принял.

— А почему на него пиздеть нельзя?

— Потому, что оскорбляя сэконунга, ты оскорбляешь его дружину. Слабому и трусливому конунгу служить позорно.

— Ясно. Так что — драться будете?

— Сейчас увидим.

Тем временем Гюнтеру, видимо, объяснили примерно тоже самое и, перемахнув с причала на борт, он осмотрел «Ежа» и развел руками.

— Беру свои слова назад. Твой капитан и сэконунг — достойный человек.

— Чё? — Бьернсон был не из тех, кто легко признает свои ошибки и слышать такое для него было непривычно.

— Я говорю — извини, что сходу и не разобравшись, сказал такое.

— Ну это — ладно… С кем не бывает.

— Расскажи о нем. Ты назвал его «сэконунгом» — вы были в бою?

— О да!!! Первое нападение было, когда мы вышли из Порто…

Бьернсон, с горящими глазами, начал рассказывать про все драки, которые ему пришлось пройти в составе экипажа «Интернационала»: «…и тут с крыш начинают сыпаться эти, как их? „Отсосины“! Я одному Нна!!! Второму — нна! Во мне кипит священная ярость! Клянусь ледяной задницей Хель — тогда я впервые её по настоящему почувствовал…»

Гюнтер слушал и кивал. Олаф кивал восхищенно. Он, как и все бьернхельмцы, уважал силу и доблесть, особенно подкрепленную шрамами, а уж берсерк для него был вообще полубогом. У них за спинами дёргал глазом, пытаясь унять бьернсоновское красноречие, Слободан. Правда это было настолько же реально, как вычерпать пригоршней море.

— И потом мы приходим в Кала-Балиб, а там стоит мой катер, который те девки угнали! Вот этот самый! — победоносно закончил свой рассказ Бьернсон, — Как такое могло по твоему произойти? Да я тебя скажу как! Ньёрд отступил! Понял, что ему меня не переупрямить и вернул мне корабль! Потому, что главное в сэконунге — удача! И капитан Вад поделился ей со мной. И еще знаниями! И теперь меня даже богу не взять! Понял?!

— Да… — с усмешкой кивнул Гюнтер, — Этот залесец и правда не такая дрянь, как все вольные. Знает свое дело.

— А вольные, по твоему, дрянь?

— Да. Большинство примерно как Куба. Плюс-минус.

— И вы тоже?

— Мы не вольные, — ухмыльнулся Гюнтер, — Мы — охотники за головами. Ловим тех, кто доставляет проблемы и сдаем заказчику живыми или мертвыми. Вольных часто заказывают, так что я знаю, что говорю.

— И как платят?

— Жить можно. Если интересно — можем и вас двоих… — Гюнтер растопырив пальцы указал на Бьернсона и Тролля, — В дело взять. Кстати — почему он не говорит? Он глухнемой?

— Нет… — ответил Тролль неожиданно низким сочным басом.

— А почему молчишь и жестами объясняешься?

— Зря пиздеть не люблю…

— Угу… — согласно кивнул Бьернсон, — Он такой. А за предложение спасибо, только я ни корабль ни парней оставлять не собираюсь.

— Ну, корабль бы нам пригодился, а если ты так настаиваешь то и этих двоих можешь прихватить, если под ногами мешаться не будут.

— Одолжений мне тоже не надо. Сами разберемся.

— Ну как знаешь, — равнодушно пожал плечами Гюнтер, — Тогда приходи на следующую драку. Я хочу реванша.

— Еще раз пизды ты огрести хочешь? Не переживай — огребешь.

— Посмотрим…

— Посмотрим…

Гюнтер с улыбкой кивнул на прощанье и отбыл. Гвоздев смачно сплюнул ему в след и, махнув рукой, принялся наблюдать как Брава собирает помпу назад. Слободан же отвел Бьернсона в сторону.

— Слушай… У меня тут идея появилась. А давай мы не будем всем рассказывать всем подряд насчет ассасинов, церковников и вообще твоих похождений на том корабле? Потому, что до них то может и не доберутся, а вот мы проблем можем хапнуть.

— Боишься?

— Опасаюсь… И тебе советую. У нас не тот корабль и не те калибры…

Тролль на которого Бьернсон покосился, согласно покивал.

— Убедил.

— Не будешь болтать?

— Буду искать корабль побольше. И пушку… Не хвастать такими победами — считай не жить…

Глава 5

Налет

«Ват? Что это есть такое?» — Доктор удивленно уставился на протянутые Капитаном микрофильмы.

— Помнишь, у нас разговор был о Петерфельде и его работе на Островах?

— Йа… Припоминайт…

— Это она. Я переговорил с нашими и они разрешили показать её тебе.

— О! Ваши спецслужба так высоко меня оценивайт? Потому что, насколько я понимайт, это гроссе секретный вещи?

— Да — «гроссе». Постарайся не светить. И мне интересно, насколько все серьезно. В смысле то, что эта дряни никогда не должна была появляться на свет, я и так понимаю, но подробности от меня ускользают. Нужно твое мнение.

— Гут! Я есть немейдленно приступайт. Благодарю за оказанный доверие!

— Не за что… Давай — не буду мешать.

Поднявшись в столовую, Капитан изловил делавшего обход дневального и приказал позвать к нему Михая. Когда тот явился, Капитан приказал закрыть дверь и достал запечатанный конверт.

— Вопрос у меня к тебе есть… Точнее даже не вопрос…

— Слухаю?

— Мне товарищ из разведки передал досье на тебя… Я его еще не читал. И не хочу, если честно… Потому, что чтобы там ни было, ты показал себя с хорошей стороны и зачем мне знать, что за грешки у тебя за душой? Ты со мной согласен?

— Так… — некоторое время поколебавшись кивнул Михай, — Я всякой херни в житти робив… Але вас не пидвиду.

— Ну тогда, собственно, вопросов больше нет…

Чиркнув спичкой, Капитан поджег конверт и некоторое время подержав вертикально, чтобы огонь разгорелся, кинул догорать в пепельницу. Михай следил за этим не отрывая глаз и когда конверт догорел окончательно, почему-то сглотнул.

— Спасиби, товариш Капитан… Можна йти?

— Да… Только это… Ты Черри давно видел? Что-то она после завтрака пропала.