Охотники за алмазами - Уилбур Смит

Он неожиданно, по какой-то интуиции, взглянул в проход между скамьями.

На него смотрел Бенедикт Ван дер Бил. В этот момент священник сделал сигнал к выносу.

Они стояли у гроба, Бенедикт и Джонни, по разные стороны полированного черного ящика, украшенного множеством лилий аронника. Осторожно посматривали друг на друга. Джонни казалось, что вся эта сцена имеет особое значение. Они вдвоем стояли над телом Старика, и Трейси с беспокойством смотрела на них.

Джонни оглянулся в поисках Трейси. Но вместо этого увидел Руби. Она смотрела на них обоих, и Джонни вдруг понял, что фигуры на доске переместились сильнее, чем он сознавал. В игру вступила новая фигура.

Он почувствовал, как Майк Шапиро подталкивает его, и взялся за серебряную ручку. Они вместе вынесли Старика на солнце.

Ручка врезалась ему в ладонь под тяжестью гроба. Уже после того, как гроб опустили, он продолжал массировать руку. Насыпь свежей земли покрыли одеялом цветов и ярко-зеленой искусственной травой. Все постепенно разошлись, но Джонни продолжал стоять с непокрытой головой. Наконец Руби коснулась его руки.

— Пошли. — Голос ее звучал негромко, но язвительно. — Ты выставляешь себя на посмешище.

Бенедикт и Трейси ждали в церковном дворе под соснами, они пожимали руки и негромко разговаривали с участниками похорон.

— Вы, конечно, Руби. — Бенедикт взял ее за руку, слегка улыбаясь, вежливо и обольстительно. — Те восхищенные рассказы, которые я слышал, уступают действительности. — Руби раскраснелась, она, как бабочка, расправила на солнце свои крылья.

— Джонни, — повернулся к нему Бенедикт, и Джонни был удивлен дружеским теплом его улыбки и крепким рукопожатием. — Майкл Шапиро сказал, что ты принял условия завещания отца, ты подписал гарантию. Это замечательная новость. Не знаю, что бы мы без тебя делали в «Ван дер Бил Дайамондз». Ты один сможешь вытащить компанию из трудностей. Я хочу, чтобы ты знал: я тебя во всем поддерживаю, Джонни. Теперь я собираюсь больше заниматься делами компании и помогу тебе всем, чем смогу.

— Я знал, что смогу полагаться на тебя, Бенедикт. — Джонни принял вызов так же точно, как он был послан. — Думаю, все будет в порядке.

— В понедельник у нас собрание, а в четверг я возвращаюсь в Лондон, но надеюсь, до того мы сможем пообедать вместе — ты и твоя очаровательная жена, разумеется.

— Спасибо. — Руби поняла, что Джонни собирается отказаться, и быстро прервала его. — Мы охотно придем.

* * *

— Ты ведь собирался отказаться? — Она сидела, подвернув под себя ноги, на пассажирском сидении «мерседеса» и смотрела на него раскосыми глазами персидской кошки.

— Ты чертовски права, — угрюмо кивнул Джонни.

— Почему?

— Бенедикт Ван дер Бил — это яд.

— Это ты так говоришь.

— Да, это я так говорю.

— Может, ты ревнуешь? — Руби зажгла сигарету с золотым обрезом и выпустила дым сквозь сжатые губы.

— Великий Боже! — Джонни коротко рассмеялся, потом они замолчали и смотрели вперед.

— Мне он кажется таким мечтательным.

— Можешь заиметь его, — Джонни говорил равнодушным тоном, но ее ответ прозвучал резко.

— Да, могу — если захочу. И уж вы-то с этой стонущей Трейси…

— Прекрати, Руби.

— О, Боже, что я сказала. Драгоценная миссис Хартфорд…

— Я сказал, прекрати. — Голос Джонни звучал резко.

— Маленькая мисс Красивые Трусики — Боже! Она их готова была скинуть перед тобой прямо в церковном дворе…

— Заткнись, черт побери!

— Не смей так говорить со мной! — И она открытой ладонью ударила его по губам, наклонившись со своего сидения. Его нижняя губа ударилась о зубы, и он ощутил во рту вкус крови. Достал из нагрудного кармана платок и поднес ко рту, держа руль «мерседеса» одной рукой.

Руби свернулась в углу машины, лихорадочно куря. Они молчали, пока он не остановился у гаража. Тогда Руби выскользнула из «мерседеса» и побежала по газону к двери. Она захлопнула ее за собой с силой, от которой задребезжало дверное стекло.

Джонни поставил «мерседес», закрыл дверь гаража и медленно пошел в дом. Руби сбросила туфли на ковре в гостиной и пробежала во дворик, к сверкающему бассейну. Она стояла босая, глядя в чистую воду, обхватив себя за плечи руками.

— Руби. — Он остановился за ней, с усилием заставляя себя говорить спокойно, примирительно. — Послушай…

Она повернулась к нему, глаза ее горели, как у загнанного в тупик леопарда.

— Не пытайся уговаривать меня, ублюдок. Кто я тебе, по-твоему? Служанка? Когда я наконец смогу делать все, что хочу?

Он давно уже понял, что согласие на ее требования — самый короткий путь к миру. Успокаивать Руби бесполезно.

— Я никогда не мешал тебе…

— Прекрасно! Просто прекрасно! Значит, и уйти мне тоже не помешаешь.

— Что ты имеешь в виду? — Он почувствовал удивление и надежду. — Ты говоришь о разводе?

— О разводе? Ты в своем уме? Я знаю, какой жирный кусок оставил тебе Старик в своем завещании. Что ж, маленькая Руби запустит свои пальчики в этот кусок — и начнет прямо сейчас.

— Чего именно ты хочешь? — Голос его звучал холодно и спокойно.

— Новый гардероб и поездка по всем этим местам, где ты так хорошо проводишь время, — Лондон, Париж и все остальное. Для начала сойдет.

Он задумался ненадолго, взвешивая, как далеко может зайти в превышении кредита: со времени женитьбы его банковский счет редко печатался черным цветом. Но дело того стоит, решил он. Он не может себе позволить отвлекаться следующие несколько месяцев. Если Руби Ленс не будет сидеть у него на шее, он сможет действовать и передвигаться гораздо быстрее.

— Хорошо, — кивнул он. — Если это все, чего ты хочешь.

Ее глаза слегка сузились, рот сжался, она внимательно изучала его лицо.

— Слишком легко получилось, — сказала она. — Хочешь от меня избавиться? Не воображай слишком много, Джонни, малыш. Сунь мне только палец — или что-нибудь еще, и я откушу его.

* * *

— К вам миссис Хартфорд, — послышался в интеркоме шепот Летти Пинар, потом еле слышно она добавила: — Удачи!

Джонни улыбнулся.

— Вы уволены за нахальство, но прежде чем уйдете, пригласите ее войти.

Он встал навстречу Трейси и обошел вокруг стола. На ней был деловой серый костюм, волосы зачесаны назад. Она должна была бы выглядеть школьной учительницей, но не выглядела.

— Ты слишком рано, Трейси. Директорат в два часа.

— Какое любезное приветствие. — Она села в яйцеобразное вращающееся кресло, скрестив длинные ноги, от которых Джонни оторвал взгляд с большим усилием. — Я ищу работу.