Ворчуны за бортом! - Филип Арда

Накануне вечером Лучик с Мими пытались рассказать Ворчунам о странном перемещении усов, предупредить их, но Ворчунов эта история ни капельки не встревожила.

— Вы увидели на ней те же усы, что на её дружке в тот день у «Резвой свинки»? — подытожил мистер Ворчун. — Ну и что? Может, они по очереди их носят.

— Никто не запрещает обмениваться усами! — воскликнула миссис Ворчунья и приложила неподвижный, плотный хвост Медового Пряника к верхней губе. — Нет такого закона!

— А вдруг они хотят похитить ОЗО? — слишком громко, по мнению Мими, выпалил Лучик.

— Тише! — зашипела на него Мими и оглянулась, проверяя, нет ли поблизости Роддерса Лэзенби. Она ему ни капельки не доверяла.

— Разве мы не должны обращать внимание на подозрительных личностей, пап? — напомнил Лучик мистеру Ворчуну. — Разве мы не должны быть настороже?

— Ты должен быть на слоне! — отрезала миссис Ворчунья. — Только не сейчас, а утром.

Утро наступило, и Лучик послушно сел на слона. Пальчик тащил фургон вдоль правого полукруга бухты в поисках «Весёлой пляски». На поиски требовалось много сил и слоновьей осторожности. Слева плескалась вода в бухте, справа блестело открытое море. Одно неверное движение — и домик Ворчунов вместе с Пальчиком и самими Ворчунами рухнет в воду и пойдёт на дно.

В самом дальнем углу нашёлся высокий, узкий домик, похожий на будку часового. В нём мог поместиться только один человек, и этим человеком оказалась пожилая дама, закутанная в старое пуховое одеяло с узором из осьминогов. Во рту она держала вытянутую глиняную трубку. Волосы у старушки были тонкие и клочковатые, причудливого жёлтого цвета.

Лучик соскользнул со спины Пальчика — ловко, как только он это умел, — и скромно прокашлялся. Пожилая дама приоткрыла один большой глаз с бельмом.

— Да? — прохрипела она.

— Это вы Ма Бракенбери? — вежливо спросил Лучик.

— Угадай, сколько у меня детишек, — ответила старушка и почесала сухую, обветренную щёку широкими, короткими пальцами.

— Трое? Четверо? Тринадцать? Четырнадцать? — Лучик понятия не имел сколько. (Да и откуда ему знать?)

— Ха! — громко выдохнула старушка, чем удивила не только Лучика, но и миссис Ворчунью, которая подслушивала их беседу из окна второго этажа, и Топу с Хлопом — они сидели в своём особом прицепе. Ослы даже на секунду перестали жевать и посмотрели на пожилую даму. Почему? Потому что её «Ха» получилось очень похожим на «Ха» мистера Ворчуна — так, что и не отличишь!

— У меня никогда не было детей, — ответила она.

— Так значит... вы не Ма Бракенбери? — уточнил Лучик.

— Нет, я Ма Бракенбери, но не надо думать, что меня так называют из-за того, что я мамочка. Это неправда.

— Я понял... по крайней мере, мне так кажется, — сказал Лучик. — Наверное.

Ма Бракенбери пососала кончик вытянутой глиняной трубки. Она её не зажгла, и табака в ней не было. Старушка вдыхала обычный воздух. Теперь оба её белых глаза смотрели прямо на Лучика.

— Э-э-э... а почему вас тогда зовут Ма? — спросил он.

— Сокращённо от Мачты, — сказала Ма Бракенбери.

— Вас назвали в честь большого корабельного столба, к которому крепится парус? — спросила Мими, всё это время тихо сидевшая на спине Пальчика.

Мачта Бракенбери кивнула. Уголки её губ опустились.

— А ты что, из моряцкой семьи? — спросила она.

Мими покачала головой.

— Я читала о мачтах в журнале, который мне дала подруга, — объяснила она.

Этой подругой была ещё одна бывшая служанка, которая после увольнения так и осталась жить в поместье Великаннов. Звали её Агнес, и она была кухаркой. Её муж — Умелец Джек или Джек-умелец — тоже когда-то работал в поместье.

Раньше Лучик думал, что Агнес и Джек — его настоящие родители. Дело в том, что с раннего детства у него осталось всего два воспоминания: он помнил ОЧЕНЬ блестящие, начищенные ботинки отца и красивый мамин голос, певший ему песни про барашков. (Агнес и Джек как раз подходили под это описание.)

Но потом Лучик подумал, что его родителями могут быть и Великанны. Их сынишка Гораций, ровесник Лучика, пропал несколько лет назад, и Великанны до сих пор не могут вспомнить, где его потеряли. Честно говоря, Лучик был не в восторге от перспективы оказаться сыном довольно противного лорда Великанна и довольно странной леди Великанн. Но ему очень хотелось узнать правду, она была ему нужна.

А вот леди Великанн судьба сына не очень заботила. Несколько раз Лучик пытался поговорить с ней о Горации, но леди сводила этот разговор к обсуждению корма для свиней или красоты носовых колец. Наверное, она хотела вставить их в нос свинке Малинке, хотя Лучик не знал наверняка.

В те времена, когда лорд Великанн ещё хозяйничал в поместье, работать у него было так тоскливо и уныло, что Агнес даже подписалась на «Скуку».

«Скука» — это еженедельный журнал, в котором печатаются невыносимо скучные статьи — а всё для того, чтобы доказать читателю, что его жизнь вовсе не так печальна. И однажды именно в этом журнале Мими прочла статью о том, как закрепить парус на мачте, длиной аж в три страницы. Там даже были фотографии разных мачт и несколько морских карт (а ещё подробное руководство по созданию абажура своими руками).

— Так это вы удумали отчалить на «Весёлой пляске», так? — уточнила Ма Бракенбери.

-

— Да, удумали, точнее, решили, — подтвердил Лучик.

Ма Бракенбери начала с пыхтением подниматься. Лучик ждал, что из-под одежды вот-вот покажется деревянная нога, но это был не тот случай. Ноги у Ма были самые обыкновенные, разве что кривоватые, и одета она была в поношенные чёрные брюки. Они были ей чуть коротки — настолько, что виднелись носки в краснобелую полоску.

Она схватила трость, прислонённую к домику, и опёрлась на неё. Потом заметила, что Лучик уставился на набалдашник в форме рыбки.

— Ручная работа, — похвасталась она. — Китовая кость.

«Бедный кит», — подумал Лучик.

Ма Бракенбери с поразительной скоростью проводила их к самому краю -каменного причала. Они увидели большой