Товарищ Н Релокант - Борис Рябов

Во время разгрузки очередного транспортника, ко мне подошёл Бал и ткнул в меня пальцем:

– Рус. Идем.

Ни о чем не думая, я направился за ним. Бал двигался по направлению к причалу, где чаще на стоянку швартовались небольшие суда. Наверное, этот проныра и здесь успел с кем-нибудь договориться, мелькнула мысль в моей голове.

Место стоянки здесь было не большим. В воде было много лодок, стоявших в ряд и соприкасавшихся друг с другом бортами. Самой крайней в метрах десяти от нас стояла паровая шхуна, на которую можно было перейти только по этим лодкам.

Мы остановились, как раз напротив нее. Вытерев пот со лба, я осмотрелся по сторонам и какой-то видимой работы не увидел. Здесь и людей-то почти не было.

Бал наклонился, взял не большой камешек и кинул в борт шхуны.

На палубе сначала показалась голова, в синей капитанской фуражке с густыми бакенбардами. Лицо незнакомца было загорелым. Недолго посмотрев на нас, человек встал в полный рост. На нем был одет синий пиджак с серебряными пуговицами.

– Салам, Патон, – поздоровался Бал.

– Салам, Бал, – ответил незнакомец.

Потом он повернулся к трюму и кого-то позвал. Тут же, на палубе, появился еще один человек, вытиравший руки тряпкой. Они о чем-то переговорили, но с берега их разговора слышно не было. После чего подошедший поздоровался с Балом по-турецки, и они начали о чем-то разговаривать.

Насколько я понял по интонации шел торг. Бал показывал на меня, что-то говорил, много жестикулировал. Двое на борту, периодически переговариваясь друг с другом, что-то ему отвечали. Переговоры шли минут, наверное, пять. То, сопровождаясь смехом и шутками с обеих сторон. То безразлично махая друг на друга руками, стороны делали, вид что расходятся не договорившись. Закончилось все тем, что на шхуне согласились на условия Бала. Он радостно, бормоча что-то себе под нос, хлопнул меня по спине и указав пальцем на шхуну, сказал:

– К ним.

Забыв спросить у бригадира, сколько за это заплатят, я начал перебираться к новому месту работы. Спрыгнув с выступа и перешагивая из лодки, в лодку. Двое на шхуне стояли, молча, наблюдая за мной. Мне было интересно, зачем я им понадобился. Когда я добрался до борта шхуны, незнакомцы протянули мне руки и человек, которого Бал назвал Патон на русском, пробасил:

– Извини, трап пока подать не куда.

Они втащили меня на борт, и я оказался на палубе тридцатиметровой паровой шхуны с двумя мачтами.

Парень, который был в роли переговорщика, обратился к Патону на французском языке. Патон угукнул и незнакомец ловко спрыгнув в лодку откуда я влез, начал пробираться на берег.

Глава 16

– Ну что, давай познакомимся.

Человек в фуражке пригласил меня сесть за столик, который стоял не далеко от грузового люка. Ростом он был с меня. Слегка полноватый, с цепкими карими глазами и, как сказала бы моя мама, породистыми чертами лица. Прямой нос и волевой подбородок делали его лицо каким-то решительным. И только расслабленная манера общения, сглаживала это впечатление.

– Давайте, – немного растерянно от удивления такому приему ответил я.

Мы сели. На столе стоял чайник, рядом с которым в блюдце лежала маслянистая халва.

Патон жестом предложил мне угоститься:

– Меня зовут Платон Алексеевич. Я хозяин этого судна и по совместительству капитан.

Издали он мне показался стариком. Лишь позже я узнал, что Платону Алексеевичу всего лишь сорок два года. Возможно его хрипловатой густой голос и пышные бакенбарды, начавшие седеть, старили его.

– Тебя как звать-то?

– Меня, Миша.

Конечно, было приятно встретить соотечественника, но на всякий случай я ожидал какой-нибудь подвох. Тем более, что это люди хорошо знали Бала, а он их.

– Что ж приятно познакомиться Миша. Ты не стесняйся, угощайся. Давай чайку попьем. Заодно расскажешь, как ты попал к этому работорговцу.

– Я не раб, и никому не принадлежу, – нахмурился я.

Платон Алексеевич взял кружку и налил мне чая:

– Извини, если обидел, просто Бал действительно торгует людьми. Если кому-то нужны работники, все обращаются к нему. Он всех считает своими, поэтому его здесь так и кличут «Работорговец».

Капитан налил чая и себе и сменил тон на деловой:

– Что ж не буду тебя вопросами о себе мытарить, захочешь сам расскажешь… Давай тогда по делу. Ты машины ремонтировать умеешь?

Услышав его вопрос, в моей душе вспыхнула легкая надежда.

– Вот скажи мне тогда, почему у меня вроде все нормально, а давление в котле все равно растет?

Перечислив четыре возможные причины, начиная с самой простой поломки прибора, показывающего давление, до настройки распределительной системы я отпил немного чая.

Платон Алексеевич слушал мой рассказ внимательно и ответом остался явно доволен.

– Хорошо Михаил, что тебе нужно, чтобы неполадку найти и устранить?

– Время да инструменты. Если инструменты у вас есть – хорошо, можно прям сейчас приступить, если нет, то за моими идти придется. Пока буду ходить, стемнеет, а в темноте делать неудобно, так что до завтра придется отложить.

– И сколько тебе времени на ремонт понадобиться, с учетом того что прибор давления мы уже меняли, он новый.

Примерно приставив фронт работ, я ответил:

– За полдня, я все сразу вам переберу, за одно почищу.

– Это очень хорошо, – задумчиво протянул капитан. – А с парусами ты как, знаком?

Видя, что Платон Алексеевич никуда не торопиться и интерес его явно больше чем просто одноразовый ремонт, я взял кусочек халвы и начал рассказывать ему, все: начав с рыбацкого детства и закончив тем, как сам пришел к Балу…

Капитану было очень интересно, он почти не задавал вопросов. Только один раз прервал меня перекрестившись:

– Нужно будет помянуть ребят с «Живого».

Платон Алексеевич похвалил моего отца за мудрое решение уехать из Ейска. К концу моего рассказа он глядел на меня с сожалением:

– Да уж Миша! Вот это, унесло тебя, от родного берега. Но может оно и к лучшему?

 Я пожал плечами на его вопрос. Он еще немного посмотрел на меня и, несильно хлопнув ладонью по столу, пододвинулся поближе:

– Я вот что тебе скажу Михаил. У меня в команде сейчас не хватает человека, механика. Предыдущий был мужик рукастый, но погиб, – Платон Алексеевич усмехнулся. – Ты не думай, погиб он не во время работы, а в борделе во Франции. Мы сутки его искали. Что там у него случилось неизвестно,