Товарищ Н Релокант - Борис Рябов

– Ну что же, нет так нет, – подытожил Платон Алексеевич, взяв нож, и быстро начал резать овощи на дольки.

– Давайте помогу? – предложил я.

– Нет! – возразила Елена Андреевна, в ее голосе снова появился азарт. – Вы, Михаил, будете сейчас отвечать на мои вопросы! И так…

Глава 4

Вопросов у супруги капитана было много. Пришлось рассказать всю свою жизнь в мельчайших подробностях. За разговором я не заметил, как мы вкусно пообедали и выпили все содержимое бутылки.

Больше всего Елену Андреевну интересовали события в Керчи, что происходило в партизанских катакомбах, судьба градоначальников, на месте ли часовня на горе и не разрушен ли амфитеатр.

Она тактично не задавала мне вопросов о семье. Больше спрашивая меня о местах, в которых я и не бывал. Когда я говорил, что где-то не был, она сама рассказывала мне, о том, как там когда-то было красиво.

Оказалось, что она, будучи еще совсем юной девушкой, приезжала и в Ейск, со своей тётей, где та отдыхала в нашей здравнице. Возможно, мы даже проходили мимо друг друга на нашем городском рынке или в порту. Покупали булочки в одной кондитерской. Слушая её рассказы, я понял, что ей сейчас где-то лет двадцать шесть, двадцать семь.

Платона Алексеевича больше интересовал наш поход из Керчи. Был ли на "Живом" какой-нибудь груз в трюме или только люди.

Немного разомлев от разбавленной анисовой водки, язык мой развязался. Несмотря на то, что я старался сглаживать рассказ, не упоминая о женщинах и детях на борту миноносца, глаза у Елены Андреевны были на мокром месте. Она в основном молчала, только иногда тихонько всхлипывая, произносила по очереди два слова: «кошмар» и «ужас».

Когда поток вопросов ко мне почти иссяк, поборов стеснительность я поинтересовался у Платона Алексеевича:

– А как давно вы здесь?

Капитан хмыкнул и только хотел начать говорить, как его перебила супруга:

– Давай я расскажу? – посмотрела она на него, взяв за руку.

Платон Алексеевич возражать не стал, он только откинулся на спинку стула и положил себе руку на живот.

– Мы Михаил здесь с четырнадцатого года, – снова оживилась Елена Андреевна, промокнув глаза платком, – Точнее не только здесь, год в Греции, пару лет во Франции, а последнее время здесь.

– Вы все это время, совсем не бывали дома? – с сожалением спросил я.

– Увы, – с еще более глубоким сожалением ответила Елена Андреевна. – Нам стало там не безопасно. Мы жили в Санкт-Петербурге. Платон состоял при «Императорском Речном яхт-клубе», который находился на Крестовском. Может слышали?

– Конечно, – вспомнил я. – В Ейск приходили ваши шхуны. Говорили, у вас там под пятьсот яхт состояло.

– Да, – подтвердила Елена Андреевна и продолжила. – Я училась в женском медицинском институте. Мы с Платоном познакомились на неделе соревнований. Мой отец очень любил море, яхты. Бог не дал ему сына.

Окунувшись в теплые воспитания, Елена Андреевна усмехнулась и продолжила:

– И из четырех сестер он назначил им меня. Везде таскал меня с собой. Мы посещали регаты, ходили на скачки. По выходным мы частенько выходили в залив. Да я была и не против, такого назначения. Все веселее скучных посиделок и уроков манерам. На одной регате мы с ним разделились по разным командам, и я попала под командование к Платону. Тогда мы и познакомились, и даже опередили команду отца на одиннадцать мест.

– Конечно, – рассмеялся капитан, – С такой опытной юнгой, которая как заправский боцман, кричала на тех, кто вяло исполнял мои команды. Хоть среди них и были действующие офицеры.

– Помню, тогда отец очень гордился мной, – снова взяла слово Елена Андреевна. – Он, в тот день, делая вид, что недоволен своим результатом, всем и везде рассказывал, что мы обошли его и что мои крики было слышно даже на берегу.

– Получается, – предположил я, окинув глазами шхуну, – «Елена» из Императорского клуба?

– Нет, – ответил Платон Алексеевич – Нашу Елену раньше и звали по-другому. Я выкупил ее на аукционе французского банка, который забрал ее себе за долги.

– Ну, это позже, – остановила Платона Алексеевича супруга и вернулась к своей истории. – В конце тринадцатого к Платону обратился старый друг с просьбой помочь. Вот только не сложно было догадаться, что эта небольшая помощь, была частью большого заговора. А друг, уже вовсе и не друг. Платон отказался помогать. Посыпались угрозы, что если он кому расскажет, то у них руки длинные и что они всех достанут.

Голос Елены Андреевны от этого воспоминания стал раздражительным:

– Через месяц часть заговорщиков схватили, по городу прокатилась волна арестов. А ещё через неделю, когда мы возвращались от родителей домой, нас попытались убить. Прямо возле дома, хорошо, что стрелок был не опытным юнцом, – она сжала руку супруга. – Из шести пуль одна попала мне в живот, а другая Платону в плечо. Нам повезло, что в этот момент мимо проезжал извозчик, он-то нас и доставил с ветерком в госпиталь.

Елена Андреевна глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, медленно выдохнула. После чего уже более спокойно продолжила:

– После операции, я месяц пролежала в больнице. И когда выписалась, меня ждал сюрприз. Платон всего неделю лежал. На нем как на собаке все заживает. И вот представляете себе, за три недели, пока он был один, он продал все своё имущество. Обратился за помощью к моему отцу и, как только меня выписали, оказалось, что все решено. И мы уже на следующий день на корабле отплываем в солнечную Грецию. И всё этот заговорщик решил тайком от меня. Представляете?

– Если б мы это решали с тобой, – хмыкнул Платон Алексеевич, – То никуда бы не уехали, скорее, пришлось бы в сыскное устраиваться и подполье громить.

Капитан встал, потянулся и, взяв пустой чайник, направился к фляге с водой.

– Да, – задумчиво согласилась с ним Елена Андреевна и отбросив эту мысль продолжила, – Ну а дальше из Греции, мы перебрались в Марсель где Платон и купил нашу красавицу. Немного переделал её трюм, набрал команду и вот. Мы открыли небольшую конторку, недалеко от порта. С этого и начались наши приключения. Война вносила изменения в наши планы остаться где-нибудь на совсем. А клиенты привели нас сюда. Здесь, знаете ли Михаил, очень большой спрос на перемещение людей и грузов, таким образом, чтобы не привлекать к ним особого внимания. Понимаете?

Я, молча, кивнул, давая понять, что осознаю риски.

– Но соответственно и плата особая, – Елена Андреевна слегка улыбнулась и, немного прищурив глаза, посмотрела