Вокруг Луны - Жюль Верн

— Итак, друзья мои, — продолжал Барбикен, — всякое резко прерванное движение порождает теплоту. На основании этой теории можно допустить, что солнечное тепло поддерживается множеством болидов, которые непрерывным градом падают на поверхность Солнца. Вычислено даже, что…

— Берегись, осторожнее, — вставил Мишель, — мы опять подходим к цифрам.

— Вычислено даже, — продолжал невозмутимо Барбикен, — что при ударе каждого болида о поверхность Солнца развивается количество тепла, равное теплу от сгорания четырех тысяч единиц каменного угля того же объема.

— А какова теплота Солнца? — спросил Мишель.

— Если бы Солнце окружить слоем угля толщиной в двадцать семь километров, то сгорание его дало бы теплоту, равную солнечной.

— И эта теплота?..

— Посредством этой теплоты можно бы в час вскипятить два миллиарда девятьсот миллионов кубических мириаметров воды.

— Почему же мы до сих пор не изжарились! — воскликнул Мишель.

— Потому что атмосфера, окружающая земной шар, поглощает четыре десятых солнечного тепла. К тому же тепло, получаемое Землею, составляет не более одной двухмиллиардной доли всего солнечного тепла.

— Я вижу, — сказал Мишель, — что все к лучшему на этом свете и что эта ваша атмосфера полезная штука, потому что она не только позволяет нам дышать, но и мешает нам изжариться.

— Да, — сказал Николь, — но на Луне, к несчастью, дело обстоит по-другому.

— Подумаешь! — воскликнулнеунывающий Мишель. — Если там есть жители, они чем-то дышат. Если их уже нет, они, я надеюсь, оставили достаточно кислорода на троих человек хотя бы где-нибудь в долинах, где он мог скопиться благодаря своей тяжести. Ну что ж, мы не будем взбираться на горы, вот и все!

С этими словами он встал и направился к окну смотреть на сиявший ослепительным блеском лунный диск.

— Черт возьми! — воскликнул он. — Здорово же там жарко!

— Не говоря уже о том, — прибавил Николь, — что день на Луне длится триста шестьдесят часов.

— Но зато, — пояснил Барбикен, — и ночи там такие же длинные, а так как тепло теряется в пространство от излучения, ночная температура Луны не должна отличаться от температуры межпланетных пространств.

— Теплое местечко, что и говорить! — сказал Мишель. — Ну что же, не беда! Я бы хотел уже быть там! Эх, дорогие друзья, а ведь и впрямь забавно иметь Землю вместо Луны, видеть, как она встает из-за горизонта, угадывать очертания ее материков и говорить себе: «Вот тут Америка, а вон там Европа», потом следить, как она меркнет в солнечных лучах. Кстати, Барбикен, могут ли лунные жители наблюдать затмения?

— Да, солнечные затмения могут, — ответил Барбикен, — когда центры Солнца, Луны и Земли находятся на одной прямой линии и притом Земля стоит между обоими светилами. Но эти затмения частичные, потому что Земля, заслоняющая, как экран, солнечный диск, слишком мала и оставляет видимой большую часть Солнца.

— А почему же не может быть полного затмения? — спросил Николь. — Ведь теневой конус, отбрасываемый Землей, выходит далеко за пределы Луны!

— Да, если не учитывать преломления лучей в земной атмосфере. И нет, если мы будем иметь в виду это преломление. Обозначим дельтой прим горизонтальный параллакс, а р прим видимый диаметр…

— Ух, — вздохнул Мишель, — опять половина v плюс ноль в квадрате. Говори, пожалуйста, так, чтобы тебя могли понять простые смертные, ходячая ты алгебра!

— Изволь! — согласился Барбикен. — Итак, говоря вульгарно, так как среднее расстояние от Луны до Земли равно шестидесяти радиусам Земли, то длина теневого конуса вследствие преломления сократится по крайней мере до сорока двух радиусов. А поэтому во время затмений Луна оказывается за пределами чисто теневого конуса и освещается не только периферийными, но и центральными солнечными лучами.

— Тогда почему же все-таки затмение происходит, раз, по-вашему, его быть не должно? — шутливо допытывался Мишель.

— Только потому, что эти солнечные лучи оказываются ослабленными преломлением и большая их часть поглощается атмосферой, через которую они проходят.

— Такое объяснение меня вполне удовлетворяет, — заявил Мишель. — К тому же мы все это проверим, когда окажемся на Луне. А теперь, Барбикен, скажи мне, веришь ли ты, что Луна — древняя планета?

— Что за идея?

— Представь, — сказал Мишель с забавной важностью, — мне тоже иногда приходят в голову разные идеи.

— Эта идея принадлежит не Мишелю, — сказал Николь.

— Ну и слава богу, значит, я плагиатор.

— Ну конечно, — ответил Николь. — Если верить преданиям древних, жители Аркадии, например, считали, что их предки жили в те времена, когда Луна еще не была спутником Земли. На основании этого некоторые ученые считали Луну кометой, чья орбита однажды приблизилась к Земле настолько, что оказалась в сфере притяжения Земли.

— Ну а что же в этой гипотезе соответствует истине? — спросил Мишель.

— Да ничего, — ответил Барбикен, — и доказательством тому служит тот факт, что на Луне не осталось и следа той газообразной оболочки, которая всегда окружает кометы.

— А разве Луна, — предположил Николь, — прежде чем она стала спутником Земли, не могла, находясь в перигелии, настолько близко подойти к Солнцу, чтобы все ее газообразные вещества испарились?

— Могло быть и так, друг Николь, но это маловероятно.

— Почему?

— Потому что… Впрочем, не знаю почему.

— Ага! — торжествовал Мишель. — О том, чего мы не знаем, можно написать сотни томов.

— А скажите, пожалуйста, который теперь час? — спросил Барбикен.

— Три часа, — ответил Николь.

— Как незаметно проходит время в беседах таких ученых, как мы, — сказал Мишель. — Я чувствую, как с каждым часом я становлюсь умнее и образованнее.

С этими словами он залез под свод снаряда, «чтобы лучше наблюдать Луну», как он выразился: Товарищи его в это время смотрели в нижнюю раму, где не видно было ничего нового.

Через несколько минут Ардан снова спустился вниз и, подойдя к боковому иллюминатору, вскрикнул от изумления.

— Что случилось? — спросил Барбикен.

Председатель «Пушечного клуба» поспешно подошел к окну и увидел нечто вроде сплющенного мешка, который летел в нескольких метрах от снаряда. Мешок, казалось, висел неподвижно. Следовательно, он летел с тою же скоростью, что и ядро.

— Это еще что за штука? — спросил Ардан. — Может быть, это какая-нибудь межпланетная частица, которую наш снаряд захватил в сферу своего притяжения, и этот «спутник» будет сопровождать нас до самой Луны?

— Меня вот что удивляет, — заметил Николь. — Каким образом это тело, удельный вес которого несомненно намного меньше удельного веса нашего снаряда, может так стойко держаться на одном уровне с нами.