Двадцать лет спустя - Александр Дюма

– Вы идете к генералу? – спросил Мордаунт у д’Артаньяна и Портоса. – Не забудьте, что он приглашал вас к себе после сражения.

– Сначала мы отведем наших пленников в надежное место, – сказал д’Артаньян. – Знаете, за каждого из этих дворян мы получим по полторы тысячи пистолей.

– О, будьте покойны, – сказал Мордаунт, тщетно стараясь смягчить свирепое выражение своего лица. – Мои кавалеристы будут хорошо стеречь их, ручаюсь вам за это.

– Но я их сберегу еще лучше, – возразил д’Артаньян. – Впрочем, для этого нужна только хорошая комната с часовыми или просто их честное слово, что они не будут делать попыток к бегству. Я сейчас распоряжусь, а затем мы будем иметь честь представиться генералу и выслушать, что он прикажет передать его преосвященству.

– Значит, вы скоро уезжаете? – спросил Мордаунт.

– Наше посольство кончилось, и ничто не удерживает нас в Англии, если великому человеку, к которому мы посланы, угодно будет отпустить нас.

Молодой человек закусил губу и, наклонившись к сержанту, сказал ему на ухо:

– Ступайте за этими людьми и не теряйте их из виду, а когда узнаете, где они помещаются, возвращайтесь к городским воротам и там ждите меня.

Сержант сделал знак, что приказание будет исполнено.

Потом Мордаунт, вместо того чтобы провожать в город всю толпу пленников, отправился на холм, откуда Кромвель смотрел на битву из раскинутой для него палатки.

Он запретил пускать к себе кого бы то ни было; но часовой, знавший Мордаунта как одного из ближайших сподвижников генерала, решил, что запрещение не касается этого молодого человека.

Мордаунт приподнял занавеску и увидел Кромвеля, который сидел за столом, спиной к нему, закрыв лицо обеими руками.

Слышал Кромвель его шаги или нет, но только он не обернулся.

Мордаунт продолжал стоять на пороге.

Наконец Кромвель поднял отяжелевшую голову и, словно почувствовав, что кто-то стоит за его спиной, медленно оглянулся назад.

– Я сказал, что хочу остаться один! – вскричал он, увидев молодого человека.

– Я не думал, что это запрещение касается меня, – сказал Мордаунт. – Но если вы приказываете, я готов удалиться.

– А, это вы, Мордаунт! – сказал Кромвель, и взор его, послушный его воле, прояснился. – Раз уж вы зашли, оставайтесь.

– Я пришел вас поздравить.

– Поздравить? С чем?

– Со взятием в плен Карла Стюарта. Теперь вы властелин Англии.

– Я был им в большей мере два часа тому назад.

– Как так, генерал?

– Англия нуждалась во мне, чтобы избавиться от тирана. Теперь он в плену. Вы его видели?

– Да, генерал.

– Как он себя ведет?

Мордаунт с минуту колебался, затем истина невольно сорвалась с его языка.

– Он спокоен и полон достоинства, – сказал он.

– Что он сказал?

– Несколько прощальных слов своим друзьям.

– Своим друзьям? – пробормотал Кромвель. – Неужели у него есть друзья? – Затем прибавил вслух: – Он защищался?

– Нет, генерал, его все покинули, кроме трех или четырех человек; у него не было возможности защищаться.

– Кому он отдал свою шпагу?

– Никому; он сломал ее.

– Он поступил хорошо; но еще лучше бы сделал, если бы направил ее против себя.

Наступило короткое молчание.

– Командир полка, охранявшего короля Карла, кажется, убит? – сказал Кромвель, пристально глядя на Мордаунта.

– Да, генерал.

– Кто его убил?

– Я.

– Как его звали?

– Лорд Винтер.

– Ваш дядя! – воскликнул Кромвель.

– Мой дядя? – ответил Мордаунт. – Изменники Англии мне не родственники.

Кромвель с минуту задумчиво смотрел на молодого человека; затем сказал с глубокой грустью, которую так хорошо изображает Шекспир:

– Мордаунт, вы беспощадный слуга.

– Когда господь повелевает, – сказал Мордаунт, – нельзя рассуждать. Авраам поднял нож на Исаака, который был его сыном.

– Да, – сказал Кромвель, – но господь не допустил этого жертвоприношения.

– Я смотрел вокруг себя, – отвечал Мордаунт, – но нигде не видел ни козла, ни ягненка, запутавшегося в кустах.

Кромвель наклонил голову.

– Вы железный человек, Мордаунт, – сказал он. – А как вели себя французы?