Тайпан - Джеймс Клавелл

Прошли недели, и весна перешла в раннее лето. Солнце набрало силу, и воздух отяжелел от влаги. Европейцы, не сменившие своей обычной одежды и длинного шерстяного белья, а также платьев с турнюрами и корсетов из китового уса, страдали неимоверно. Пот засыхал под мышками и в паху, и там образовывались гноящиеся язвы. Вместе с летом пришла обычная в это время года болезнь – кантонская нутряная хворь, кровавый понос Макао, азиатская немочь. Тех, кто умирал, оплакивали. Остальные стоически переносили эти муки как неизбежные испытания, которые Господь в своей милости посылает человечеству во очищение его, и продолжали закрывать окна своих домов, чтобы не впускать в комнаты вредоносный воздух, ибо считалось, что в летние месяцы от земли исходят ядовитые газы. Они, как и прежде, позволяли своим врачам отворять им кровь и ставить пиявки, поскольку знали, что это единственное верное средство избавиться от болезни, и продолжали пить воду, вылавливая из нее мух, и есть засиженное мухами мясо. Они по-прежнему не мылись, ибо даже ребенку было известно, что это опасно для здоровья, и усердно молились о скорейшем возвращении зимы, когда прохлада вновь очистит землю от губительных испарений. К июню болезнь безжалостно выкосила каждого десятого из расквартированных на острове солдат. Торговый сезон почти закончился. Этот год сулил многим огромные состояния – если поможет йосс. Поскольку никогда еще купля и продажа не велись в кантонском поселении с таким размахом. Торговцы и их португальские клерки, а также их китайские компрадоры и купцы кохонга обессилели от жары, но еще больше – от долгих недель лихорадочной деятельности. Все приготовились отдыхать до зимы, когда можно будет начать новые закупки.

И в этом году в отличие от всех предыдущих лет европейцы наконец-то намеревались провести лето в собственных домах на собственной земле.

Их семьи, оставшиеся на Гонконге, уже переселились из тесных корабельных кают в Счастливую Долину. Строительство шло полным ходом. Куинстаун уже начал приобретать свои очертания: появились улицы, склады, тюрьма, причалы, две гостиницы, таверны и дома.

Таверны, обслуживавшие солдат, располагались рядом с палатками у Глессинг-Пойнт. Те, что посещали моряки, были построены напротив доков на Куинс-роуд. Некоторые из них представляли собой простые парусиновые палатки или грубые, наспех возведенные постройки. Другие были более основательными.

Приходили корабли из Англии, доставлявшие на Гонконг самые разные товары, а также родственников и друзей и множество новых, никому не знакомых людей. И с каждым приливом на остров прибывали переселенцы из Макао – португальцы, китайцы, евразийцы, европейцы: парусные мастера, ткачи, портные, клерки, слуги, деловые люди, продавцы и покупатели, кули, просто люди в поисках работы или те, чье ремесло заставило их искать места на Гонконге, – все, кто обслуживал китайскую торговлю, жил и кормился за ее счет. Среди прибывавших были и хозяйки борделей, девицы легкого поведения, курильщики опиума, изготовители джина, игроки, контрабандисты, карманники, похитители детей, воры, нищие, пираты – отбросы общества со всех стран. Они тоже подыскивали себе жилище или строили его вместе с помещениями, где устраивали свой бизнес. Винные лавки, бордели, опиумные притоны начали наводнять Куинстаун и лепиться вдоль Куинс-роуд. Круто поползла вверх преступность, и полиция в том виде, в каком она существовала на Гонконге, была завалена работой. Среда стала днем публичного бичевания. К удовольствию всех праведных жителей Гонконга, осужденных преступников секли у стен тюрьмы в назидание другим злодеям.