Ураган. Книга 2. Бегство из рая - Джеймс Клавелл

ТЕБРИЗ. МЕЖДУНАРОДНАЯ БОЛЬНИЦА. 18:24. Хаким-хан с искаженным от боли лицом проследовал в отдельную палату, врач и охранник шли за ним следом. Он пользовался костылями, и ходить с ними ему было легче, но, когда он нагибался или пытался сесть, они ему не помогали. Приносили облегчение только обезболивающие препараты. Азаде ждала внизу, ее рентген был лучше, чем у него, и боль была не такая сильная.

Ахмед лежал в постели с открытыми глазами, его грудь и живот были перебинтованы. Операция по извлечению пули, застрявшей в груди, прошла успешно. Вторая пуля, в желудке, вызвала серьезные повреждения; он потерял много крови, и у него вновь открылось внутреннее кровотечение. Но, увидев Хаким-хана, он попытался подняться.

– Не шевелись, Ахмед, – добрым голосом сказал Хаким-хан. – Врач говорит, ты идешь на поправку.

– Этот врач – лжец, ваше высочество.

Доктор открыл было рот, но промолчал, когда Хаким-хан произнес:

– Лжец или нет, поправляйся, Ахмед.

– Да, ваше высочество. С помощью Аллаха. Но вы, с вами все в порядке?

– Если рентген не лжет, у меня всего лишь порваны связки. – Он пожал плечами. – С помощью Аллаха.

– Спасибо… спасибо вам за отдельную палату, ваше высочество. Никогда я не был окружен… такой роскошью.

– Это всего лишь знак того, как высоко я ценю такую преданность. – Повелительным жестом Хаким отослал врача и охранника. Когда дверь за ними плотно закрылась, он подошел ближе к кровати. – Ты хотел меня видеть, Ахмед?

– Да, ваше высочество, пожалуйста, простите меня, что я не смог… не смог сам прийти к вам. – Голос Ахмеда звучал хрипло, и говорил он с трудом. – Человек из Тбилиси, который вам нужен… этот советский… он прислал вам записку. Она… она под ящиком… Он приклеил ее… липкой лентой к днищу ящика. – С усилием Ахмед показал на небольшое бюро.

Хаким почувствовал волнение. Он неловко пошарил рукой под днищем. Закрепленные пластырем повязки мешали ему нагибаться. Он нащупал небольшой квадратик сложенной бумаги, который легко отклеился.

– Кто принес ее и когда?

– Сегодня… в течение дня сегодня… Я не уверен, кажется, это было в полдень. Я не знаю. Человек был в белом халате, как у врача, и в очках, но это не был врач. Азербайджанец. Может быть, турок. Я никогда не видел его раньше. Говорил он на турецком… Сказал только: «Это для Хаким-хана от друга из Тбилиси. Понятно?» Я ответил ему, что понял, и он исчез так же быстро, как и появился. Долгое время я думал, что все это мне приснилось…

Записка была написана почерком, который Хаким не узнал: «Много-много поздравлений со вступлением в наследство, да будет ваша жизнь такой же долгой и плодотворной, как и у вашего предшественника. Да, я тоже хотел бы срочно встретиться. Но здесь, не там. Извините. В любой день, когда вы будете готовы, я почту за честь принять вас, торжественно или тайно, как вам будет угодно. Пожалуйста, передайте Роберту Армстронгу и Хашеми Фазиру, что Язернов похоронен на русском кладбище в Джалехе и с нетерпением ждет встречи с ними, сразу же, когда им это будет удобно». Подписи не было.

В большом разочаровании он вернулся к постели Ахмеда и протянул ему записку.

– Что скажешь?

У Ахмеда не было сил, чтобы взять листок.

– Простите, ваше высочество, пожалуйста, подержите бумагу, чтобы я мог ее прочесть. – Закончив читать, он сказал: – Это не почерк Мзитрюка. Я… я бы узнал его руку, но… я думаю, записка настоящая. Он поручил бы… подручным доставить ее сюда.