Тайные тропы - Георгий Брянцев

Ответом Ожогина Юргенс остался не очень доволен. Он подчеркнул, что если возникнет надобность в деньгах, то следует лишь сказать об этом Раджими, и он все устроит.

Беседа заняла, примерно, час. Юргенс еще раз подчеркнул, что Раджими можно доверяться во всем, он опытен в делах Востока, хорошо разбирается в людях.

— Вот пока и все, — резюмировал Юргенс. — Мы встретимся еще не раз. Кстати, южные районы республики вам знакомы?

— Почти все. Я часто выезжаю в командировки.

— Цель их?

— В основном прием вновь отстроенных электростанций и проверка работы уже существующих.

— Очень хорошо. К этому вопросу мы еще вернемся.

День новой встречи Юргенс не назначил.

Вечером Раджими зашел к Мейеровичам.

Муж и жена были дома.

Переступив порог комнаты, Раджими поклонился с учтивостью и в то же время с достоинством. Хитрые глаза его как бы говорили: «Такие, как я, на улице не валяются, и без меня вы не обойдетесь».

Супруги ответили как-то вяло и не совсем любезно. Поэтому Раджими счел нужным спросить с извинительной улыбкой:

— Может быть, я не во-время?

— Что вы! Что вы!.. — спохватилась Соня, вскочив о места. — Прошу садиться... Мы вас ожидали и уже боялись, что вы не придете.

Плоскогрудый и тучный Мейерович сидел на глубоком диване, у круглого столика, в тяжелом зимнем халате. Путаная сеточка синих жилок на щеках проступала сквозь болезненного цвета пепельно-серую кожу. Редкие, выцветшие, тщательно уложенные на его большой голове волосы не смогли скрыть бугристой лысины.

На столике в огромной пепельнице из щита черепахи красовался ворох окурков.

Мейерович уставился на Раджими томительно долгим взглядом.

— Марк Аркадьевич, — мягко начал Раджими, — неужели в самом деле ваши дела так плохи?

Мейерович молча кивнул головой несколько раз сряду и опустил ее на грудь.

— Для меня время — деньги, — заговорил, наконец, глуховатым голосом Мейерович. — Соня рассказала всю правду, я готов последовать любому вашему совету.

Соня почти легла на стол, опершись на него локтями. Она застыла в напряженной позе в ожидании начала разговора.

Такая обстановка не располагала к откровенной беседе.

— Соня, оставьте нас вдвоем, — обратился к ней Раджими. — Не обижайтесь на меня. В таких делах лучше быть с глазу на глаз.

Соня поджала губы, скосила глаза в сторону мужа.

— Кошечка, пойди к себе... мы недолго, — попросил ее Мейерович.

Соня ушла, обойдя кресло, в котором сидел гость. На Раджими пахнуло резким запахом одеколона. Он поморщился. Он не любил ни одеколона, ни духов.

Мейерович встал с дивана, грузно пересек комнату, плотно закрыл за женой дверь и водворился на место.

Раджими испытующе взглянул ему прямо в глаза, пытаясь прочесть в них, действительно ли Мейерович согласен на все, и решил: «Исчезла вера, ослабла воля, возрос страх».

Это его устраивало.

— Вы знаете, в чем ваше единственное спасение? — спросил Раджими.

— Соня говорила... Я согласен... Согласен бежать, хоть к чорту на рога.

Раджими усмехнулся.

— Это не так далеко... — бросил он. — Вам надо покинуть пределы России. Даже в том случае, если бы вы имели возможность возместить всю сумму, ничто не проходит бесследно. Тем более значительное. Здесь таких чудес не бывает. Это не Америка.

Мейерович покачал головой.

— Я еще раз говорю — готов на все, — каким-то трагическим голосом произнес он. — На все буквально, но мало верю, что из этого что-нибудь выйдет.

— Об этом разрешите думать мне и моему другу. Вы, очевидно, наслышаны обо мне от Сони, иначе я бы не сидел сейчас здесь. А вмешательство моего друга для вас очень выгодно. Мы вас вывезем, куда пожелаете.

Лицо Мейеровича просветлело, на нем даже обозначилась улыбка.

— Я не знаю, как буду обязан вам.

— Минутку, — и Раджими предупредительно поднял руку. — Не в этом дело. Там, — он сделал неопределенный жест в сторону, — с пустыми руками вам делать нечего. Ценностей вы лишились, денег у вас нет. Но...

Мейерович смотрел на гостя широко раскрытыми глазами.

— Что но? — хрипловато спросил он и провел рукой по шее, пытаясь заглушить нарастающее волнение.

— Но есть выход, — проговорил Раджими с тоненькой улыбкой. — В конструкторском бюро вашего завода хранится документация на известную вам машину, прошедшую все испытания и запланированную к выпуску с начала будущего года. Эта документация должна вместе с вами оказаться на той стороне. Тогда вас примут с распростертыми объятиями.

Мейерович побледнел, у него дрогнул подбородок, опустились плечи, лицо его сразу осунулось. Он встал, выпрямился, задумался на какое-то мгновенье и сказал едва слышно:

— Хорошо, — и грузно опустился на прежнее место.

— Я другого не ожидал. Я и мой друг будем вас сопровождать. Когда ожидается ревизия?

— Дней через пятнадцать. Мы до этого сроку успеем?

— Да, — заметил Раджими. — На этом мы и закончим сегодняшний разговор.

Он уже раскланялся церемонно и хотел покинуть комнату, как Мейерович вдруг спохватился и каким-то пустым голосом спросил:

— А как же Соня? Как с ней?

— Спокойствие! — произнес Раджими. — Все предусмотрено. Двух сразу переправить я не смогу, да это и невозможно. Только по одиночке: сначала вас, недели через две ее. Жене вашей остаться пока можно, а вам нельзя. Вы меня понимаете?

Мейерович заколебался было, но тотчас же пробормотал:

— Я в ваших руках... как хотите, так и поступайте.

Выйдя из дому, Раджими, по привычке, осмотрелся, вздохнул облегченно и едва слышно проговорил:

— Не плохо получается. Раджими есть Раджими.