Первый Выбор - Канира

— Попробуйте. — И тот щёлкнул пальцами и всё окатил свет. Белый свет. Он поразил меня до самой сути, не заметив даже и никакой защиты, будто её не было стерев меня и моё существование из Жизни.

Я умер.

Чтобы спустя мгновение открыть глаза снова, только уже в Творение, в Серебряном Городе, у подножья Трона Отца, место которое я не покидал и не покидал никогда за всё время существование.

Моя Частицу, одну из самых значимых но не сильных стёрли, а значит это…

— Война.

* * *

на 9 глав пораньше в комментариях.

Глава 43

Серебряный Город существовал вне времени — не в смысле вечности, а в смысле буквального отсутствия временного потока. Здесь секунды не текли привычным образом, минуты не накапливались в часы, и всё существовало в состоянии постоянного настоящего, замершего в одной бесконечной точке.

Я стоял у подножия Трона, как стоял всегда, как стоял миллиарды лет — в простой, неизменной форме. Высокий мужчина в белых одеждах, с крыльями, сложенными за спиной, и руками, опущенными вдоль тела. Ничего не изменилось с момента моего создания, и ничего не должно было измениться по замыслу Отца.

Но всё-таки изменилось.

Одна из моих Частиц была уничтожена — тот самый фрагмент меня, который я отправил за пределы Творения, в реальность Системы. Он был стёрт из существования тем человеком, Администратором, и связь оборвалась мгновенно, не постепенно затухая, а резко, как перерезанная нить. Секунду назад Частица существовала, а в следующую её уже не было.

Эта потеря не причиняла мне боли в привычном смысле — Частицы были всего лишь инструментами, расширениями моей воли, и их уничтожение не ранило мою Суть напрямую. Но это был сигнал, предупреждение о том, что враг действительно опасен, способен уничтожать даже фрагменты хоть и слабые, Архангела. Это означало, что угроза была не просто реальной, но и серьёзной, требующей немедленного внимания.

Я открыл глаза, и они засветились белым светом — чистым, ровным, пронизывающим пространство вокруг. Моё восприятие расширилось, но я не активировал Всезнание, а просто начал наблюдать через все свои Частицы и Аватары одновременно. Тысячи точек зрения открылись передо мной, и каждая показывала отдельный мир, отдельную реальность внутри Творения.

Большинство моих Частиц функционировали нормально — патрулировали, наблюдали, защищали от обычных угроз, с которыми сталкивались миры. Но одна Частица была особенной, древней и гораздо более сильной, чем остальные. Не самый сильный, но и не слабой как та что исчезла.

Я отправил её давно, миллионы лет назад, в мир на самом краю Творения — мир, который медленно умирал. Её задачей было наблюдение и фиксация процесса угасания, попытка понять, как именно миры заканчивают своё существование. Частица выполнила эту задачу образцово, наблюдая до тех пор, пока последняя звезда не погасла, пока последняя планета не остыла, и пока всё вокруг не превратилось в холодную, безжизненную пустоту.

После этого я просто забыл о ней, оставив там, в мёртвом космосе, поскольку не было причины возвращать её обратно. Но сейчас она была мне нужна — эта Частица была намного сильнее той, что только что уничтожили, в тысячи, а может, и в десятки тысяч раз.

Я сосредоточился, и моё восприятие проникло через бесчисленные слои реальности, через бесконечные расстояния, к тому мёртвому миру на краю Творения. Космос там был пустым, чёрным, лишённым звёзд и света — только обломки некогда живых планет дрейфовали в вечной тьме, медленно рассыпаясь на всё более мелкие фрагменты. Прекрасное и ужасающее зрелище.

Я искал глубже, проникая сквозь само пространство, сквозь материю, пока не нашёл то, что мне было нужно. Там, в центре этой пустоты, находилась планета — мёртвая, холодная, с остывшим миллионы лет назад ядром и поверхностью, покрытой льдом толщиной в километры. Но внутри, в самом центре, в бывшем ядре планеты, спала моя Частица.

Она не отдыхала в обычном понимании — просто находилась в состоянии минимальной активности, сохраняя энергию и ожидая. Я коснулся её сознания, и связь установилась мгновенно, протянувшись тонкой нитью через бесконечность пространства и времени.

Я прошептал одно-единственное слово — не голосом, а чистой волей:

— Проснись.

Планета содрогнулась в ответ на мой зов.

Её ядро вспыхнуло — не огнём, а светом, чистым и ослепительным, прорезающим толщу мёртвой материи. Мантия начала раскалываться, и трещины распространились от центра к поверхности, словно паутина, покрывающая весь мир. Свет вырывался через эти разломы, разрезая тьму космоса яркими лучами.

Кора взорвалась с невероятной силой, лёд испарился мгновенно, а камень превратился в мелкую пыль, разлетающуюся во все стороны. Планета буквально разлетелась на части — куски размером с целые континенты отрывались от неё и летели в разные стороны с огромной скоростью, оставляя за собой светящиеся следы.

Из самого эпицентра этого разрушения медленно поднималась фигура, огромная, размером с саму планету, состоящая из чистого, концентрированного света. Её форма была лишь приблизительно гуманоидной — торс, руки, голова без каких-либо черт лица, и крылья за спиной, но не из перьев, а из лент света, каждая шириной в тысячи километров и ещё большей длиной.

Моя Частица полностью пробудилась от своего многовекового сна.

Я взял контроль над ней — не силой, а простым утверждением нашей связи, ведь Частица была мной, а я был Частицей, и разделения между нами не существовало на фундаментальном уровне бытия. Огромная фигура начала сжиматься, свет концентрировался всё сильнее, крылья складывались, а размер неуклонно уменьшался.

Сто километров стали десятью, десять — одним. Процесс продолжался, пока форма не достигла всего ста метров, потом десяти, потом одного метра в высоту. Сжатие не останавливалось, пока размер не достиг человеческих пропорций — около двух метров высотой. Крылья свернулись за спиной, а свет притух до приемлемого для смертного глаза уровня.

Физическая оболочка материализовалась вокруг этой концентрированной сущности — кожа, простая белая туника без каких-либо украшений. Лицо приняло мои черты — светлые длинные волосы, голубые глаза, правильные, но не идеально совершенные черты лица, которые делали меня похожим на смертного.

Частица была готова к выполнению задачи, и она была сильнее предыдущей в тысячи раз, а может быть, и больше. Но прежде чем отправлять её в бой, мне нужно было действовать напрямую — не через Частицу, а лично. Мне нужно было поговорить с братьями, с другими Архангелами, предупредить