Двадцатое июля - Станислав Рем

— Господин группенфюрер, — Скорцени скрестил руки за спиной, выказывая тем самым недовольство неожиданным появлением Мюллера в своей резиденции, — какие могут быть дела у вас со мной? У самого Генриха Мюллера с каким-то Большим тупоголовым Отто?

— Не преуменьшайте своего значения, Скорцени. — Мюллер глубоко втянул в себя чистый свежий воздух и все-таки не сдержался: — Восхитительно! Войны совсем не ощущается. Замороженное время.

— Ничего подобного. — Большой Отто старался не смотреть на гостя. — В семь часов в тире начнутся учебные стрельбы. И ощущение мира и относительного покоя мгновенно улетучится.

— К тому моменту я вас покину. — Мюллер присел на небольшой пенек и стал похож на уставшего путника, сделавшего первый привал за долгий день пути. — Признайтесь, штурмбаннфюрер, вы готовили Куркова для убийства Черчилля?

Скорцени на секунду замер.

— С чего вы сделали такой вывод?

— Во-первых, английский язык. Разговорный. Каждый день по четыре часа. Во-вторых, снайперская винтовка последнего образца. Довольно дорогая вещь. Тренировки на плавательном снаряде. И еще кое-какие мелочи. Я прав?

Скорцени промолчал,

Мюллер смотрел на воду. Вот появились круги. Рыба. Господи, неужели можно вот так, просто и обыденно, сидеть на берегу реки, удить рыбу, смотреть на воду и ни о чем, кроме рыбы, не думать? Невероятно.

— Отто, я хочу восстановить с вами дружеские отношения. Вы удивлены? Напрасно. Мы с вами делаем одно дело. Вы и я, пожалуй, единственные профессионалы в мире, полном профанов и дилетантов. Так почему бы нам не создать свой союз? Союз, способный изменить если не весь мир, то хотя бы ход войны.

Скорцени хмуро обозрел водную гладь озера. Союз с Мюллером — вещь довольно любопытная. Если такой союз вообще можно себе представить.

— Что вы имеете в виду, господин группенфюрер?

— Ваши люди и ваша голова, мои люди и моя голова. Результат — как положительный, так и отрицательный, — поровну. Смотрите правде в глаза, Отто. Война скоро закончится. И не с тем результатом, на который мы надеялись, когда ее начинали.

— Вы произносите крамольные речи, господин группенфюрер.

— Я говорю правду. И нас здесь никто не слышит. — Мюллер расстегнул китель. — Хотя мы еще можем — и должны! — насолить нашим врагам, но в конечном итоге, к сожалению, именно они будут решать судьбу Германии через год. Или два. Или уже через несколько месяцев. Интересно, Отто, в тюрьме какой страны вы хотели бы отбывать срок?

— Ни в какой, — отрезал Скорцени.

— Именно такого ответа я от вас и ждал. — Мюллер прищурился: — Тогда какого черта, Отто, вы решили разозлить союзников своим покушением на Черчилля? Или у вас в Англии не нашлось другой кандидатуры? Не молчите, Отто. От вашего ответа сегодня очень многое зависит.

— В Великобритании у меня есть свои люди, — нехотя признался наконец штурмбаннфюрер. — Но они…

— …сдадут вас со всеми патрохами, как только почувствуют, что местная полиция ухватила их за хвост, — закончил фразу собеседника Мюллер. И перешел на более дружеский тон: — Отто, поверьте старику Мюллеру на слово: премьер — не та фигура, с которой следует сводить счеты. Да, он нас ненавидит. Ну и что с того? Нас многие ненавидят. Но даже если Шилов его ликвидирует, это ничего не решит. По одной простой причине: Англия отличается стабильностью. Во всем. В том числе и в политике. Уйдет Черчилль — на его место придет какой-нибудь лорд Каттнер. И что изменится? Ни-че-го. И вся ваша энергия канет в пустоту. Они в любом случае будут проводить ту политику, которую наметили с Рузвельтом.

Скорцени опустился на траву рядом с Мюллером.

— Бить нужно в то место, которое действительно сломает врага. — Мюллер поднял с земли сухую ветку. — И не просто сломает; а лишит его возможности совершать активные действия. Как будто вы сломали ему хребет. — Ветка с треском переломилась в крепких пальцах гестапо-Мюллера.

— У вас есть предложение?

— Да. Послать Шилова в Россию.

Скорцени мысленно похвалил себя: нечто подобное ему уже приходило в голову, когда он увозил русского из Управления гестапо. Теперь его подозрения подтвердились. Мюллер просто пользовался его трудами.

— Отто, почему вы молчите?

— И в кого он там будет стрелять? В Сталина? — едко улыбнулся Скорцени. Мюллер отметил его улыбку. — Не смешите меня, господин группенфюрер.

— Да, Отто, на первый взгляд, подобные действия могут показаться смешными. Но выстрел Шилова в любом случае изменит ход истории. По крайней мере на Восточном фронте. Россия — не Англия. Там нет той вшивой демократии, которой так гордятся британцы. Она не нужна русским. Им нужен властитель. Господин. А личность, как самостоятельная единица, может вести в разных направлениях. И потому после убийства Сталина русские, точно бараны, пойдут за новым пастухом. Фюрер совершил глупость, когда поссорился со Сталиным. Теперь наша задача — помирить нового пастуха с Гитлером. Почему бы не уравновесить силы и не вернуть все на исходные позиции?

«Умеет “Мельник” убеждать, — признался неожиданно самому себе Скорцени. — Мне бы так..»

— У вас есть план?

— Да. И он более реален, чем ваш.

— Вы меня посвятите в него?

— Нет, — искренне ответил Мюллер. — Чтобы тайна сохранилась, один из двух, кто о ней знает, должен умереть. Прописная истина. Я собираюсь жить долго. Чего и вам желаю.

— Мне нужно подумать.

— Пять минут. Не больше.

Скорцени усмехнулся:

— Не понимаю я вас, группенфюрер. Вы же могли использовать Шилова и без меня. Зачем я вам?

— Я ждал этого вопроса чуть раньше. — Мюллер кивнул головой в сторону пловцов на озере: — Вон мой ответ. Вы, Отто, умеете делать то, что не умеют другие. Наш союз будет прост: от меня — план, от вас — способ его воплощения. Лавры победителя поровну.

— Или проигравшего.

— Нет, Отто, — Мюллер очень серьезно посмотрел на Скорцени. — Именно в том и состоит мой замысел, что мы ни в коем случае не проиграем. — Он поднялся, подошел к озеру, наклонился, сложил ладони чашей, зачерпнул воду и полил ею голову. — А в Берлине вода грязная, — без всяких эмоций посетовал он. — И дают ее по часам. Дозированно. Так что вы решили, Отто?

Скорцени достал из внутреннего кармана кителя плоскую фляжку, отвинтил пробку, сделал глубокий глоток и протянул ее Мюллеру.

— Насчет лавров сомневаюсь, но ваша уверенность мне импонирует. Русский знает о ваших планах?

— Скажем так: не во всех деталях. К примеру, он понятия не имеет о том, что в Германию уже не вернется.

— И у вас, конечно, есть козырь, который заставит Шилова выполнить задание?

— Разумеется. Я без страховки не работаю. Кстати, спасибо за коньяк. И за поддержку.