Королева Марго - Александр Дюма

– Быть королевой, быть сильной, быть молодой, быть богатой, быть красивой – и страдать так, как страдаю я! – восклицала эта женщина. – О, это невозможно!

От возбуждения она вставала, начинала ходить, потом внезапно останавливалась, прижималась горячим лбом к холодному мрамору, снова поворачивалась бледным, залитым слезами лицом, с криком ломала руки и снова падала, совсем разбитая, в кресло.

Вдруг стенной ковер, отделявший покои, выходившие на улицу Клош-Персе, от покоев, выходивших на улицу Тизон, приподнялся; шелковистый шелест пронесся по пане-л! – , и появилась герцогиня Неверская.

– А, это ты! – воскликнула Маргарита. – С каким нетерпением я ждала тебя! Ну! Какие новости?

– Плохие, плохие, бедная моя подруга! Екатерина сама руководит следствием; она и сейчас в Венсенне.

– А Рене?

– Арестован.

– Прежде чем ты успела поговорить с ним?

– Да.

– А наши узники?

– О них я кое-что узнала.

– От тюремщика?

– Как всегда.

– И что же?

– Что же! Каждый день они говорят друг с другом. Позавчера их обыскали. Ла Моль разбил твой портрет, чтобы не отдавать его.

– Милый Ла Моль!

– Аннибал смеялся в лицо инквизиторам.

– Чудесный Аннибал! Дальше?

– Сегодня утром их допрашивали о бегстве короля, о планах восстания в Наварре, но они не сказали ничего.

– О, я прекрасно знала, что они будут молчать! Но молчание губит их так же, как погубило бы и признание.

– Да, но мы их спасем!

– Значит, ты что-то придумала для нашего предприятия?

– Со вчерашнего дня я только этим и занимаюсь.

– И что же?

– Сейчас я заключила сделку с Болье. Ах, дорогая королева, какой это несговорчивый и какой алчный человек!.. Это будет стоить жизни одному человеку и триста тысяч экю.

– Ты говоришь – несговорчивый и алчный... А он требует всего-навсего жизни одного человека и триста тысяч экю... Да это даром!

– Даром!.. Триста тысяч экю? Да все наши драгоценности – и твои, и мои – столько не стоят!

– О, это пустяки! Заплатит король Наваррский, заплатит герцог Алансонский, заплатит брат мой Карл или разве...

– Перестань! Ты рассуждаешь, как сумасшедшая. У меня есть эти триста тысяч.

– У тебя?

– Да, у меня.

– Как же ты их достала?

– Взяла и достала!

– Это тайна?

– Для всех, кроме тебя.

– Боже мой! Не украла же ты их? – улыбаясь сквозь слезы, спросила Маргарита.

– Суди сама.

– Посмотрим.

– Помнишь этого безобразного Нантуйе?

– Богача, ростовщика?

– Да.

– И что же?

– А то, что в один прекрасный день он увидел блондинку с зелеными глазами, в прическе, украшенной тремя рубинами – один на лбу, два у висков; прическа на редкость шла ей, и, понятия не имея, что эта женщина – герцогиня, этот богач, этот ростовщик воскликнул: «За три поцелуя на месте этих трех рубинов я взращу три брильянта по сто тысяч экю каждый!».

– И что же, Анриетта?

– А то, дорогая, что брильянты расцвели и были проданы!

– Ах, Анриетта! Анриетта! – прошептала Маргарита.

– Вот еще! – воскликнула герцогиня с наивным и в то же время величественным бесстыдством, характеризующим и век, и женщину. – Вот еще! Я же люблю Аннибала!

– Это верно, ты очень его любишь, даже слишком сильно! – сказала Маргарита, улыбаясь и краснея. И все-таки она пожала ей руку.

– Так вот, – продолжала Анриетта, – благодаря нашим трем брильянтам, у нас наготове триста тысяч экю и человек.

– Человек? Какой человек?

– Человек, которого должны убить: ты забываешь, что надо убить человека!

– И ты нашла такого человека?

– Конечно.

– За эту цену? – усмехнувшись, спросила Маргарита.

– За эту цену? Да за эту цену я нашла бы тысячу! – ответила Анриетта. – Нет, нет, всего за пятьсот экю.

– И ты отыскала человека, который согласен, чтобы его убили за пятьсот экю?

– Что поделаешь? Жить-то надо!

– Милый Друг, я перестаю тебя понимать. Знаешь, говори яснее! На разгадку загадок требуется слишком много времени для того положения, в каком мы очутились.

– Ну слушай тюремщик, которому поручен надзор за Ла Молем и Коконнасом, – бывший солдат и знает толк в ранах; он согласен помочь нам спасти наших друзей, но не хочет потерять место. Ловко нанесенный удар кинжалом сделает свое дело. Мы дадим ему денег, а государство – награду за ранение. Таким образом этот честный человек загребет деньги обеими руками и обновит басню о пеликане.

– Так-то оно так, – сказала Маргарита, – но все-таки удар кинжалом...

– Не беспокойся! Удар нанесет Аннибал.

– Верно, верно! – со смехом сказала Маргарита. – Он нанес Ла Молю три удара шпагой и кинжалом, а Ла Моль не умер – значит, на него вполне можно положиться.

– Злюка! Пожалуй, ты не стоишь того, чтобы я продолжала свой рассказ.

– О нет, нет! Умоляю тебя, расскажи: что же дальше? Как же мы их спасем?

– Вот как обстоит дело: единственное место, куда могут проникнуть женщины, не являющиеся узницами, это замковая часовня. Нас прячут за престолом; под покровом престола они найдут два кинжала. Дверь в ризницу заранее будет отперта. Коконнас ударяет кинжалом тюремщика, тот падает и притворяется мертвым; мы выбегаем, набрасываем каждому из них плащ на плечи, бежим вместе с ними в дверцу ризницы, а так как пароль будет нам известен, то мы выходим беспрепятственно.

– А потом что?

– У ворот их ждут две лошади; они вскакивают на лошадей, покидают Иль-де-Франс[79]и уезжают в Лотарингию, откуда время от времени будут приезжать сюда инкогнито.

– Ты вернула мне жизнь! – воскликнула Маргарита. – Значит, мы их спасем!

– Почти ручаюсь.

– А скоро?

– Дня через три – через четыре. Болье предупредит нас.

– Но если тебя узнает кто-нибудь в окрестностях Венсенна, это может повредить нашему плану!

– А как меня узнают? Я выхожу из дома в одеянии монахини, под капюшоном, благодаря этому меня не узнаешь, даже столкнувшись нос к носу.