Ураган. Книга 2. Бегство из рая - Джеймс Клавелл

Вот только такие, как мы, с холода в тепло не возвращаются и не меняются. Чем, черт подери, я буду зарабатывать деньги теперь, когда моя иранская пенсия накрылась медным тазом, а гонконгская полицейская пенсия тает с каждым днем?!

– Привет, Хашеми, ну, как все прошло?

– Отлично, Роберт. Водитель, возвращаемся в управление. – (Машина вылетела в главные ворота и понеслась по дороге в сторону города.) – Эрикки выскользнет из дому рано утром, перед рассветом. Мы будем следить за ним, сколько нам понадобится, потом возьмем его за пределами Тебриза.

– С благословления Хакима?

– Тайного благословения, публичного возмущения. Спасибо. – Хашеми взял предложенную сигарету, явно довольный собой. – К тому времени бедолага уже, наверное, покинет этот мир.

Армстронг спросил себя, о какой же сделке они договорились.

– Это Хаким предложил?

– Разумеется.

– Интересно.

Это идея не Хакима. Что Хашеми на этот раз задумал? – спрашивал себя Армстронг.

– Да, занятно. После того как мы сожжем сегодня гнездо моджахедов и убедимся, что этот маньяк-финн попался в сеть, так или иначе, мы вернемся в Тегеран.

– Отлично!

ТЕГЕРАН. ДОМ БАКРАВАНА. 20:06. Шахразада положила гранату и пистолет в сумку с ремнем через плечо и спрятала ее под ворохом одежды в ящике комода. Она уже выбрала и приготовила то, что потом наденет под чадру: лыжную куртку, толстый свитер и лыжные штаны. Сейчас она была в бледно-зеленом парижском платье из шелка, которое идеально подчеркивало ее фигуру и длинные ноги. Ее макияж тоже был безукоризнен. Она последний раз окинула взглядом комнату, проверяя, все ли в порядке, и спустилась по лестнице, чтобы вместе с остальными встретить Дарануша Фаразана, своего будущего мужа.

– А-а, Шахразада! – Мешанг встретил ее у двери.

Он потел и скрывал то, как сильно нервничает, под напускным добродушием, не зная, чего ему ожидать от нее. Когда она вернулась от врача сегодня днем, он начал было бранить ее и грозить страшными карами, но она лишь потупила глаза и сказала покорно: «Не нужно больше ничего говорить, Мешанг. Аллах все решил. Пожалуйста, извини меня, я пойду переоденусь». И вот она была здесь, все такая же покорная. Какой ей и следует быть, подумал он.

– Его превосходительство Фаразан умирает от желания поздороваться с тобой. – Мешанг взял ее под руку и провел мимо собравшихся в гостиной, большей частью своих приспешников и их жен; здесь была Зара и несколько ее подруг, и ни одной подруги Шахразады. Она улыбнулась тем, с кем была знакома, потом обратила все свое внимание на Дарануша Фаразана.

– Здравствуйте, ваше превосходительство, – вежливо поздоровалась она и протянула руку.

Впервые она была от него так близко. Он оказался ниже ее ростом. Она смотрела сверху вниз на редкие пряди крашеных волос на его макушке, грубую кожу и еще более грубые руки, дурной запах из его рта вторгался в ее пространство, его маленькие черные глазки блестели.

– Мир вам, – сказала она.

– Здравствуйте, Шахразада, мир и вам, но, пожалуйста, пожалуйста, не называйте меня превосходительством. Как… как вы прекрасны.

– Благодарю вас, – произнесла она и словно со стороны смотрела, как убирает руку, улыбается, встает рядом с ним, спешит принести ему бокал с прохладительным напитком, юбки развеваются, она возвращается с бокалом и подает его так красиво, как только возможно, улыбаясь его скучным любезностям, здороваясь с другими гостями, притворяясь, что не замечает их долгих взглядов и смешков, которыми они обмениваются между собой, идеально выдерживая тон, никогда не переигрывая, сосредоточившись всеми мыслями на бунте в университете, который уже начался, и о марше протеста, который был запрещен Хомейни, но все равно состоится.

С другой стороны комнаты Зара наблюдала за Шахразадой, пораженная произошедшей в ней переменой, но благодарила Аллаха за то, что Шахразада смирилась со своей долей и намерена подчиниться, что облегчит жизнь им всем. А что ей еще остается делать? Ничего! И мне ничего не остается, кроме как смириться с тем, что у Мешанга четырнадцатилетняя шлюха, которая уже показывает клыки, хвастаясь, что скоро станет его второй женой.

– Зара!

– О! Да, Мешанг, дорогой.

– Вечер просто идеальный, идеальный. – Мешанг промокнул потный лоб и взял бокал безалкогольного напитка с подноса, на котором стояли также бокалы с шампанским для тех, кто его предпочитал. – Я в восторге от того, что Шахразада одумалась, ибо, что тут говорить, это для нее блестящая партия.

– Блестящая, – любезно согласилась Зара. Полагаю, мы должны быть благодарны, что он пришел один, а не привел с собой одного из этих своих дивных мальчиков. И это правда, от него действительно пахнет навозом, которым он торгует. – Ты все устроил как нельзя лучше, мой дорогой Мешанг.

– Да. Да, так и есть. Все получается как раз так, как я планировал.

НЕДАЛЕКО ОТ ДЖАЛЕХА. Чтобы добраться до маленького, заросшего травой аэродромчика, где когда-то ютился обедневший авиаклуб, теперь совсем заброшенный, Лочарт облетел город с края, прижимаясь к земле, чтобы не попасть на экраны радаров. Всю дорогу от «Д’Арси-1908» он держал свою радиостанцию настроенной на частоту международного аэропорта Тегерана, но эфир молчал, аэропорт был закрыт в священный день, все рейсы отменены. Он рассчитал время так, чтобы прибыть на закате. Заглушив двигатели, он услышал крики муэдзинов и поздравил себя. Пока все идет по плану.

Дверь ангара заржавела. С некоторым трудом он сумел открыть ее и закатил 206-й внутрь. Потом закрыл дверь и отправился пешком, идти было далеко. Лочарт был в летной форме и планировал, если его остановят, сказать, что он пилот одной из авиакомпаний, у которого сломалась машина, и он идет к своим друзьям, чтобы переночевать у них.

Когда он добрался до предместий Тегерана, людей на дорогах стало больше, они шли домой или возвращались из мечетей: ни ярких цветов в одежде, ни оживленных разговоров, ни смеха – одна только мрачная настороженность.

Машин было немного, в основном армейские грузовики, набитые «зелеными повязками». Ни войск, ни полицейских в форме. Регулировали движение молодые «зеленые повязки». Город возвращался к упорядоченной жизни. Ни одной женщины, одетой на западный манер, все в чадрах.

Вслед ему раздавались проклятия, не часто. Несколько человек поздоровались – форма летчика придавала ему вес. Углубившись в город, Том нашел хорошее место рядом с уличным рынком, где можно было поймать такси. Дожидаясь машины, он купил бутылку лимонада и ломоть теплого свежего хлеба и принялся жевать его, запивая из бутылки. Ночной ветер немного посвежел, но жаровня весело пылала, и стоять рядом было приятно.

– Здравствуйте. Ваши документы, пожалуйста.

«Зеленые повязки» были юными, вежливыми, у некоторых начала пробиваться бородка. Лочарт показал им свое удостоверение, которое было проштампованным и в полном порядке, и они вернули его ему, задав несколько вопросов.