Иностранка - Александр Исаевич Воинов

— Что видел?!. — переспросил он.

Мадлен ужаснулась. С ее языка чуть не сорвалось то, что, несомненно, должно быть тайной: отец видел машину, на которой увозили Жака. Господи, что же ему ответить?!.

— Он видел… полицейских, которые делали обыск у Шантелье, когда его не было дома, — наконец нашлась она.

— А кто украл бумаги? — Эдмон наконец перестал ходить вокруг да около и перешел к тому, что велел выведать ему отец.

— Какие бумаги? — Мадлен почувствовала, что ноги перестали ее слушаться и вся она как-то сразу обмякла и ослабла… Только бы не проговориться!.. Господи, как трудно лгать… Ведь она к этому совсем не привыкла!.. Как бы хорошо было плюнуть сейчас на этого Эдмона и убежать от него! Но нельзя: он подумает, что она испугалась его вопросов.

— Не знаешь, какие бумаги?.. — спросил Эдмон, словно удивился ее неосведомленности. — Ну, те, которые украли у пассажиров, когда их убило.

— Не знаю!.. Папа ничего не приносил!..

Эдмон тоже не был великим дипломатом.

— А мой отец все ломает голову над тем, кто их украл. В полиции ему сказали, что их стащил какой-то человек. А потом он сунул бумаги какой-то девчонке, а та с ними удрала…

Мадлен скосила глаза на Эдмона. Уж не знает ли он всей правды и только испытывает ее?.. Но Эдмон, как всегда, спокойно шел, размахивая своим портфелем, и глазел по сторонам.

— Подумаешь, какие-то бумаги! — небрежно сказала она. — Зачем они им?.. Вот если бы деньги!

— Кто их знает!.. — пожал плечами Эдмон. Он, видимо, считал, что его миссия уже закончена и теперь можно восстановить прежние миролюбивые отношения. — А молодец она, эта девчонка?.. Никто ее так и не догнал!.. — Казалось, он искренне восхищен дерзкой смелостью незнакомой девочки. — Хотел бы я тоже что-нибудь такое испытать! Чтобы была стрельба. И погоня!..

Они остановились у магазина детских игрушек и стали смотреть, как по лабиринту железнодорожных путей мчится зеленый электровоз, таща за собой четыре маленьких вагона. Из окон то высовывались, то снова исчезали головы маленьких человечков. У семафоров стояли такие же маленькие стрелочники. Когда поезд приближался, они переводили стрелки. Совершив полный круг, поезд притормаживал у станции, и тогда в окне вокзала показывалась голова козла. Козел кивал, как будто здоровался с приезжими. Потом на выходном светофоре вспыхивал зеленый свет, и поезд вновь начинал свой стремительный бег по огромной витрине.

Эта железная дорога была тайной мечтой Эдмона. Мадлен знала, что у него в копилке есть деньги, но он не решался с ними расстаться. Эдмон был скуп.

— Купи! — сказала Мадлен, ей захотелось помучить его. — Если бы у меня были деньги, я бы непременно купила…

— Нет, мои деньги не для этого! — вздохнул Эдмон.

— А для чего?..

— Накоплю побольше и вложу их в дело.

— Дом купишь и будешь сдавать квартиры, как твой отец?

— Нет. Мы с отцом откроем еще один бар… — Эдмон сказал это очень солидно, как настоящий делец. — Для начала отец доплатит. А потом, когда я заработаю, верну ему долг!..

— И много ты уже накопил?

Но Эдмон только поджал губы. Он не считал нужным отвечать на такой вопрос.

И остаток пути они прошли молча.

У ворот они расстались. Эдмон пошел домой, а Мадлен сделала еще несколько шагов, чтобы перейти улицу как раз напротив своего дома. Проходя мимо бара, она невольно заглянула в окно. Первый, кого она в баре увидела, был отец. Он стоял у стойки перед Далишаном.

Мадлен открыла дверь и вошла в бар. Кроме отца и хозяина, там никого не было. Они разговаривали между собой. По тому, что лицо Далишана покрывали красные пятна, было видно — разговор этот не из приятных.

Мадлен присела за крайний столик, но они даже не обернулись. Отец, который стоял спиной к Мадлен, весь подался вперед. Белая повязка на его голове ослабла и стала сползать. Далишан стоял, вцепившись руками в край стойки. Не мигая, он смотрел в лицо отца, словно пронзал его взглядом своих темных, злых глаз. Его тонкие губы искривились.

— Надо все вспомнить, Густав! — говорил Далишан. — И вам придется это сделать!..

— Мне нечего вспоминать, месье Далишан… Я сказал все, что знаю!..

— О чем они говорили в машине?

— Не имею привычки подслушивать разговоры своих пассажиров!

Далишан наклонился над стойкой и придвинул к Густаву свое лицо.

— Не так уж я глуп, Густав… — проговорил он. — Без вашего участия исчезнуть бумаги не могли!..

— А разве они такие важные, эти бумаги, что вы ими интересуетесь?

Далишан пропустил вопрос мимо ушей.

— Я спрашиваю вас, — повторил он, — как они могли исчезнуть? Кто их вытащил?..

— Налейте-ка мне лучше еще рюмку, месье Далишан!.. Если бы вы были на моем месте, то так же, как и я, ничего бы не видели, кроме своей разбитой машины!..

Далишан взял бутылку, налил рюмку и придвинул ее к Густаву.

— Странная история! — проговорил он уже более спокойно. — Много бы я дал, чтобы раскрыть эту тайну. Я затеял с вами этот разговор, Густав, потому, что доверяю вам. Вы ведь никогда политикой не занимались!..

Густав отпил из рюмки.

— Скажите, месье Далишан, — сказал он, тоже смягчив свой тон. — В этих документах есть для вас что-то опасное?

— К сожалению!.. — кивнул головой Далишан. Теперь он старался быть искренним и чистосердечным, словно переменил свою игру.

— И они попали в руки ваших противников?

— В этом-то все и дело…

— Чего же они от вас требуют?..

— Довольно дорогого выкупа.

— Ну и что вы сделаете?

Далишан страдальчески наморщил лоб и сокрушенно развел руками.

— Придется откупиться, Густав!..

— Нужны большие деньги?..

— Если бы только деньги!.. От меня требуют почти невозможного…

— А если вы откажетесь?..

— Они опубликуют документы. Правда, мне сдается, что они фальшивые…

— Тогда чего же вы боитесь, месье! Я бы на вашем месте ничего не боялся!..

— Если бы я жил на Больших бульварах, — вздохнул Далишан, — я бы только посмеялся над такими требованиями… Но вокруг нас засилье коммунистов. Вчера вечером ко мне пришли двое, — я их видел впервые, — и взяли меня, что называется, за горло. Дали сутки на размышление! Если бы я только знал, кто это все подстроил, я бы сумел с ним рассчитаться!.. Может быть, вы мне поможете, Густав, а?.. Я бы хорошо отблагодарил вас за такую товарищескую услугу.

— Рад бы вам помочь, месье Далишан, но, к сожалению, ничего не знаю. Вы представляете себе, в каком