Загадочные свитки - Сергей Иванович Бортников

Не водки же попить!

Хотя и это, как ни крути, возможный повод…

Расходились поздно. Хотя, по большому счету, вроде бы и не очень — сразу после 18.00, однако осенняя темень слишком рано опускает свой мрачный занавес на улицы красавицы-Москвы.

Вот нашим героям и показалось, что на дворе уже ночь.

* * *

Против центрального входа стоял шикарный черный лимузин. Из почти до упора опущенного правого оконца наружу безвольно свисала чья-то рука, упрятанная в ткань парадного кителя.

— Похоже, это за вами, — крякнул Лосев, сопровождавший «дорогих гостей». («Слабовидящий», говорите… Тогда как он смог разглядеть такую картину с приличного, скажем так, расстояния? Заметил силуэт или просто что-то почувствовал? Ведь известно, что люди, имеющие какой-то физический изъян, часто компенсируют его последствия за счет выдающейся интуиции.) — Во времена пошли…

— Ничего… Мы с тобой и от дедушки ушли, и от бабушки… И от этих волков непременно отделаемся, — «подлил маслица в огонь» такой же (во всяком случае, ничуть не меньший) вольнодумец Мыльников.

— Посмотрим, — уклончиво парировал столичный философ, памятуя о многолетнем и порой печальном опыте общения с представителями разнообразных совпарторганов.

Тем временем рука в окошке согнулась в локте, и чей-то указательный палец поманил наших героев к себе.

Первым к машине успел, естественно, Плечов и сразу же узнал в сидящем спереди мужчине своего друга.

— Я прямо с совещания, — как бы оправдываясь, сообщил Копытцев и сочно зевнул. — Вот… Решил заехать за вами, ну и задремал. Не высыпаюсь отчаянно…

— Сочувствую. Но поступил ты очень правильно, — похвалил комиссара Ярослав. — Давно ждешь?

— Не очень.

— Дмитрий Юрьевич, ну где вы там? — крикнул Плечов.

— А что случилось? — донеслось с высоты ступенек.

— Это Алексей Иванович… Леша!

— Ну, давай прощаться, старина, — Мыльников по-братски обнял коллегу и доверительно прошептал ему прямо в ухо: — Теперь мы с тобой, дружище, будем общаться каждый день.

— Я всецело «за»! — открыто улыбнулся Лосев.

* * *

Заблаговременно предупрежденная Фигина целый день крутилась, как белка в колесе. Но успела вовремя! К половине седьмого вечера стол, как и уславливались, был накрыт.

Во главе его стоял чугунный казанок, от которого исходил волнующий аромат. Ярослав приподнял крышку. Так и есть. Уха! Причем не простая — из судака. Эту серебристую, в полосочку, рыбу, между прочим, единственную из обитателей вод в столичном регионе, отнесенную ихтиологами к ценным промысловым породам, невозможно было спутать ни с какой другой.

— Ай да женушка, ай да молодец! Ох и повезло же мне! Ох и подфартило! Вот… Ни за что б не додумался, что из умницы, практически — всезнайки — да! — и первой на районе красавицы может получиться еще и знатная стряпуха! — пританцовывая вокруг стола, не уставал нахваливать свою половину наш главный герой. — Ну-ка, признавайся, где такая клюет?

— В Москве-реке, — улыбнулась Фигина, вытиравшая руки о фартук.

— На рыбалку сама ходила? — привычным шутливым тоном и дальше выяснял подробности Плечов. — Али еще с кем?

— Еще, — решила подхватить игру хозяйка. — Сосед с третьего этажа, да ты его знаешь — Степанович… По этому делу — большущий мастер!

— Поймаю я его, ох, пожалеет! — скорчив угрожающую мину, предупредил секретный сотрудник. — Хотя… Если ты имеешь в виду того полусогнутого физика-ядерщика…

— Точно! — кивнула жена.

— Может, и помилую. Интересно, сколько дедуле лет?

— Восемьдесят пять позавчера стукнуло, — оперативно проинформировала его и всех собравшихся Фигина. — Вот Виктор Степанович и решил испытать удачу. Как ни странно — получилось.

— А рыбу, выходит, отдал тебе? — не унимался Ярослав.

— Ну да… Кому же еще? Одному ему до конца войны столько не съесть. Сказал: «Приготовишь юшку — насыплешь мне миску».

— Так чего же ты ждешь? Давай бегом за стариком! А то как-то уж больно некрасиво получается…

— Шурика вместо себя послать можно? — спросила Ольга.

— Можно, — согласился Плечов. — Кстати, где он?

— В комнате играет с Андрюхой. Они, между прочим, уже поужинали.

— Санек, дуй быстрее к нам! — толкнув дверь, ведущую из кухни в следующее помещение, приказно рявкнул глава семейства.

— По вашему приказанию прибыл! — спустя мгновенье четко доложил старший сын.

И даже правую руку приставил к виску. Не положено, конечно, к непокрытой голове; однако отец корить наследника не стал. Только подумал: «Во дает! Чья же это школа?! Неужели Копытцева?» А вслух — спросил:

— Деда Витю с третьего этажа знаешь?

— Так точно! — опять же по-военному отрапортовал Шурик. — Мы с ним давние друзья!

— Веди его сюда. Скажешь: «Отец велел!»

— Есть!

Сын развернулся, как положено — через левое плечо и мигом умчался.

— Садитесь, братцы… Наливайте кто сколько хочет, но каждый себе сам, прислуги у нас нет. Ополовник на столе… Дмитрий Юрьевич, помнится, однажды вы очень убедительно разобрали слово «благодарю».

— Было такое, — согласился академик, выуживая из казанка огромную рыбью голову, которой он ни с кем не собирался делиться. — Дарить благо — это же так просто!

— А «благоухать» не из той же, часом, серии? — настойчиво продолжал допытываться его младший коллега.

— Намекаешь на сочетание «благая уха»?

— Ага! Проницательный вы наш…

— Все может быть, — призадумался Мыльников, чтобы спустя несколько секунд продолжить в своем духе, практически — скороговоркой: — Тем более что термином «уха» вплоть до восемнадцатого века на Руси называли любой суп: куриный, гороховый, лебяжий… Судачий, между прочим, был среди рыбных на особом счету…

— Вот как? А я и не знал, — удивленно признался секретный сотрудник.

— Русская речь, между прочим, сродни хорошей юшке: горяча, перчена! Эх, еще бы сто пятьдесят к ней… — заявил академик.

— Ой, простите, совсем забыл, — хлопнув себя по лбу, сорвался с места Копытцев. — У меня в машине кое-что припасено!

— Что это с тобой случилось, Лешенька? — укоризненно пробормотал ему вслед старый знакомый. — Самое важное упускаешь — так и из органов вылететь недолго… Давай шевелись: одна нога здесь, другая — там!

— На одной ноге далеко не ускачешь, — огрызнулся комиссар, впихивая ноги в туфли. — Ждите. Я мигом!

Он громко хлопнул дверью и вылетел на лестничную площадку, при этом чуть не задев сгорбленного старичка, в одной руке которого оказалась трость, а в другой — тонкая Санькина ладонь.

— Простите! — смущенно пробормотал Копытцев и, не останавливаясь, устремился вниз по лестнице.

Дедуля проводил незнакомого торопыгу недоуменным взглядом и, пропустив вперед Шурика, вошел в незапертую квартиру.

— Можно к вам?

— Да-да, конечно, дорогой Виктор Степанович! — придвинул к столу еще один стул гостеприимный хозяин. — Знакомьтесь, это академик Мыльников…

— Дмитрий Юрьевич? — вопросительно поинтересовался «новенький».

— Он, — улыбаясь, протянуло ладонь заезжее светило.

— А, знаете, мне доводилось читать некоторые ваши работы. Со многим соглашусь. Но и кое-какие