Казаки-разбойники - Юрий Волошин

– Пан сотник, – вступил в разговор Лука. – Маловато нас, одним тяжеленько будет. Надо бы пойти к бабам и постараться им втолковать, что хорошо бы напасть на обоз сообща с ихними мужиками. Так будет сподручнее и легче.

– Добре, Лука. Устроим засаду в деревне, так будет удобнее. Приготовить мушкеты и пистоли. Лошадей спрятать.

– Пан сотник, у меня лук где-то должен быть в фуре. Если возьму я его и отправлюсь вперед? Буду начинать бой. Постараюсь сразить начальников, а там и вы подоспеете.

– Молодец, давай, Лука. И пистоли не забудь. Дело опасное, а ты почти неподвижен.

Лука поспешил исполнить задуманное, забрался в седло, порубанное в схватке, и погнал кобылу к роще.

Там он долго и тщательно выбирал место, отвел лошадь в кусты, длинный повод закрепил рядом. Обломал несколько веток для лучшего обзора и стал с волнением ожидать появления обоза.

Ждать пришлось с полчаса. Послышался перестук колес, скрип и голоса.

Впереди ехали три всадника – по одеянию Лука определил саксонцев. В голове сразу стало легче. Все же не своих бить придется.

Наладив стрелу на тетиву, разложив пистолеты, Лука постарался сдержать волнение. Это удавалось плохо. Быть одному в таком месте и на таком задании было непросто.

Он вытер потные ладони о шаровары, поморщился от боли в бедре. Передних он решил не трогать. То было передовое охранение – с ним легко справятся другие.

Появились еще два конника, следом потянулись фуры, запряженные парой крупных лошадей каждая. В одном из передних Лука признал командира. Он был не дальше двадцати пяти шагов и хорошо просматривался.

В него-то казак и прицелился. Тетива тонко дзинькнула, всадник оглянулся и стал заваливаться набок.

Лука торопливо наложил вторую стрелу и, пока второй всадник не начал вопить тревогу, выпустил ее. Та угодила в ногу всаднику. В седле он остался и кричал, указывая на кусты, где затаился Лука.

Три охранника пустили лошадей к нему. Лука быстро прицелился и спустил стрелу. Передний конник наклонился к шее лошади, пытаясь вытащить стрелу из плеча. Но остальные быстро приближались.

С десяти шагов Лука сделал три торопливых выстрела. Один всадник тут же упал, а третий стал сдерживать лошадь. Лука пустил стрелу и не стал смотреть, что случилось. Потянул повод, и Нэнька тут же появилась из-за кустов, настороженно прядая острыми ушами.

Опираясь на костыль, Лука с трудом взобрался в седло и оглянулся на вопли и выстрелы, доносившиеся с дороги. Его никто не преследовал, а всадник, в которого он выпустил стрелу, удалялся, склонившись к шее лошади.

На дороге шла жестокая сеча. Лука удивился, что мужики мелькали среди воинов и их число с каждым мгновением увеличивалось. Казаки в основном не ввязывались в рукопашную схватку, а стреляли из пистолей и мушкетов и бросали пики. Но три казака все же рубились.

Лука наладил стрелу, выбрал цель и пустил смертоносное жало. Пораженный солдат бросил поводья, и лошадь понесла его в сторону.

Какое-то спокойствие навалилось на юношу. Он стрелял, выпуская стрелу за стрелой, не следил, каков результат, но знал, что часть его стрел достигала цели.

У Луки кончились стрелы, да и бой стал затихать. Обоз собрался в кучу, подводы перепутались. Возницы лезли под возы, солдаты бросали оружие и поднимали руки. А казаки носились из конца в конец обоза, искали вооруженных людей, секли их, потом бросились за добычей. Мужики торопились делать то же.

Лука выехал из укрытия. Его встретили довольными криками.

– Лука, тебя ищет пан сотник! – крикнул Тарас, смахнул струйку крови с лица и широко осклабился щербатым ртом.

Сотник Боровский сам подъехал на гнедом жеребце и еще издали крикнул:

– Ну, Лука, не ожидал! Молодчина, казак! Теперь уж тебе никто не откажет в праве на оселедец. С нас причитается! Не ранен?

– Нет, пан сотник! Все хорошо у меня. Убитые есть у нас?

– Слава богу, Лука, нет! Шестеро раненых, но не сильно. Зато обоз наш! У нас теперь полно харчей!

– Угу, – ответил неопределенно Лука и погнал кобылу вперед.

Он думал о том, что хотя бы половину надо отдать мужикам. И ему хотелось, чтобы Анюта получила какой-нибудь хороший подарок.

Прибежали бабы из деревни и с гвалтом и воплями растаскивали раненых и мертвых мужиков.

Лука заметил Анюту. Подъехал, улыбнулся и ужаснулся, заметив слезы, ручьями текущие из ее глаз. Рядом плакала ее мать над убитым мужиком.

Стало тоскливо, печально и гадостно на душе. Он не нашел слов для девушки, да и чем можно было утешить ее, коль впереди одна нищета и голод, а может быть, и смерть. Он повернул кобылу и поехал, думая, как одарить ее в это ужасное время, чтобы эта девушка, почти ребенок, могла выжить.

Здесь же произошло разделение добытого добра. С десяток фур были пусты. Их еще не успели наполнить награбленным. Но остальные были полны мукой, зерном, овчинами, сухарями и одеждой. За обозом гнали стадо коров и отару овец. В фурах визжали свиньи, кудахтали куры, шипели гуси.

Казакам досталось шестнадцать фур, но не все они были с продуктами. Пустые отдали крестьянам, а шесть решили взять с собой. Их нагрузили до самого верха. И после обеда решили отправиться дальше.

Лука подошел к сотнику и неуверенно топтался около.

– Чего ты, Лука?

– Хочу пана сотника попросить.

– Говори, я тебя слушаю.

– Не мог бы пан сотник разрешить отдать одной семье корову и лошадь?

– А чего это ты просишь за них? Это не та ли девка, с которой ты ночью тешился?!

– Она самая, пан сотник. У нее отца убили. Как им жить теперь?

Боровский подумал немного, потом ответил с сожалением:

– Коровы я дать не могу. Самим нужно позарез. Но вот пару коз и лошадь можно. Это у нас еще осталось. А взамен коровы пусть возьмут мешок муки и мешок зерна. Ты хорошо поработал сегодня! Свалил капитана первым же выстрелом! Тебя можно отметить. Да и потом на твоем счету еще четыре солдата. Бери и порадуй своих новых знакомых.

Лука вместе с Якимом отвели скотину к хате Анюты, узнав, где они живут. А по дороге Яким стянул с воза курицу и гуся.

В убогой хибарке слышался плач. Мать Анюты еще причитала и подвывала, а девушка молча лила слезы, смотрела на мертвое лицо отца и была убита горем.

– Анюта! – позвал Лука, не слезая с лошади. – Вот вам добавок привезли.

Девушка ничего не поняла, но потом сообразила, вышла во двор, приняла подарки, с благодарностью глянула на Луку. У того сжалось сердце от жалости.

– Храни тебя Господь, Анюта, – молвил Лука горестно и неумело перекрестил ее. – Прощай, Анюта, – и помахал рукой.

Он потом еще несколько раз оглянулся. Девушка стояла и смотрела ему вслед. Лицо ее было бледно, измученно и некрасиво.