Приносящие рассвет - Луис Ламур

Но не это меня беспокоило, а мой брат Оррин.

Снаружи глинобитного дома, где жил Джонатан Приттс, стояли четверо и еще двое или трое парней ошивались у кораля. Заглянув в открытую дверь барака, я увидел еще несколько вооруженных человек.

«Однако, Тайрел, надо остерегаться человека, которого окружает столько вооруженных людей», — сказал я себе. Они бы ему не понадобились, если бы он не собирался использовать их в деле.

Раунтри взглянул на меня. Он был силен, как старый кабан, и хитер, как лис. Санди задержался на крыльце и вынул сигару; когда он чиркнул спичкой о брюки, в темноте разом скрипнули три кресла, потому что сидевшие в них люди потянулись к револьверам. Том сделал вид, что не заметил этого, но на его губах заиграла довольная усмешка.

Нас вышла встретить Лаура, в голубом платье, которое подчеркивало голубизну ее глаз, она выглядела словно ангел. Но она так протянула Оррину обе руки и так посмотрела на него… Этого было достаточно, чтобы нормальный человек подавился. Только Оррин не подавился. Выражение лица у него было такое, словно его огрели дубиной по голове.

Кэп выглядел необычно угрюмым, а Санди — всегда умевший обходиться с женщинами — широко ей улыбнулся. Иногда мне казалось, будто Тома раздражал выбор Лауры: почему Оррин, а не он.

Лаура взглянула мимо Оррина на меня, и, похоже, наши ощущения совпали. Мы друг друга на дух не переносили.

Вошел Джонатан Приттс в сюртуке и воротничке проповедника, что заставило меня задуматься, будет ли он сейчас читать нам молитвы или предложит купить по дешевке золотой кирпич.

Он угостил всех дорогими сигарами из коробки, и я обрадовался, что не курю. Оррин не отказался от сигары, и после короткого замешательства Том тоже взял одну.

— Не курю, — произнес я.

— Не хотите ли выпить?

— Не пью, — сказал я.

Оррин покосился на меня, зная, что хотя спиртное действительно мне не нравится, я не прочь иногда выпить с друзьями.

— Вы, ребята, неплохо заработали, продав свое стадо, — начал Приттс. — А мне нравятся предприимчивые люди. Однако интересно знать, как вы собираетесь поступить с вырученными деньгами. Мне нужны парни, которые готовы вложить в одно дельце сообразительность и небольшой капитал, то есть суметь кое-что начать и довести дело до конца.

Все промолчали, он смахнул пепел с сигары и с минуту изучал ее.

— Первое время могут быть маленькие неприятности. Люди, живущие на этой земле — не американцы и, вероятно, воспротивятся нашему появлению.

Медленно заговорил Оррин:

— Мы с Тайрелом пришли на Запад за землей. Хотим построить дом.

— Хорошо! Нью-Мексико теперь является частью Соединенных Штатов и пора нам, американским гражданам, получать от этого выгоду. — Он глубоко затянулся сигарой. — Кто не успел к столу, тот опоздал.

— Похоже, — сказал я, — вы хотите вытолкнуть тех, кто пришел первым, и усесться за стол самим!

Приттс чуть не взбесился. Он не привык, чтобы ему говорили правду в лицо… И меньше всего — такие люди, как мы. Секунду он молчал, а тем временем Лаура села возле Оррина, и я уловил запах ее духов.

— У мексиканцев нет прав, — ответил Приттс. — Земля принадлежит нам, свободнорожденным американцам, и если вы сейчас присоединитесь ко мне, то получите долю в организуемой компании.

— Нам необходим дом для мамы, — повторил Оррин, — для этого много земли не нужно.

— Если мы получим землю вашим способом, на ней будет кровь, — добавил я, — но сначала мы хотим увидеть письменное предложение мистера Приттса, где он изложит свои планы и объяснит, как собирается распорядиться нашими деньгами.

Это говорил во мне отец. Он всегда твердил: «Что написано пером, не вырубишь топором, сынок».

— Слова джентльмена достаточно, — напыщенно ответил Приттс.

Я встал. Не знаю, что собирались делать остальные, да мне, в общем-то, было все равно. Этот двуличный старый козел хотел украсть землю у тех, кто жил на ней десятилетиями.

— Человек, готовый с помощью оружия отнимать землю, — произнес я, — не может называть себя джентльменом. Эти люди теперь такие же американские граждане, как и все мы.

Повернувшись, я направился к двери, за мной пошел Кэп Раунтри. Том Санди, будучи вежливым человеком чуть поотстал, но мы путешествовали и работали вчетвером, поэтому Он последовал за нами. Оррин немного задержался, но и он вышел следом.

— Вы еще вспомните этот разговор! Те, кто не со мной, те против меня! Убирайтесь из города и больше не появляйтесь! — орал Приттс дрожащим от ярости голосом.

Мы не вчера родились на свет и знали, что люди на крыльце занимались не вышиванием, поэтому когда остановились, внимательно смотрели по сторонам.

— Мистер Приттс, — воскликнул я, — у вас слишком великие идеи для такой маленькой головы. Не вздумайте устраивать нам неприятности, или мы отправим вас обратно на Восток, туда, откуда вас уже выгнали.

Он шел к нам, но остановился как вкопанный, остановился так, словно ему двинули кулаком в челюсть. И я тут же понял, что прав — его откуда-то действительно выгнали.

Приттс был высокомерным человеком, считал себя важной персоной, и в большинстве случаев ему удавалось убедить в этом окружающих. Но теперь он был просто вне себя.

— Вот это мы посмотрим! — закричал он. — Вильсон, взять их!

Раунтри как раз смотрел в сторону того парня, который начал подниматься с кресла, наверное это и был Вильсон. И в тот момент в старике Кэпе не было жалости. Он с размаху ударил Вильсона револьвером по голове, и тот, сложившись пополам, завалился в кресло.

У Оррина со своим противником проблем не возникло: он уже прижал к его животу шестизарядник, а я смотрел на Приттса поверх дула револьвера.

— Мистер Приттс, вы человек, который любит командовать вооруженными людьми. Ну, так прикажите им продолжать и окажетесь мертвым, не успев договорить последнего слова.

— Лаура смотрела на меня с такой ненавистью, которую я никогда не видел на женском лице. Эта девица была очень высокого мнения о своем отце и всякий, кто не разделял его, не мог быть ничем иным, кроме как воплощением зла. И кто бы ни стал ее мужем, он навсегда будет лишь жалкой копией ее папочки.

Приттс выглядел так, словно страдал несварением желудка. Он смотрел на мой огромный револьвер и понимал, что я не шучу. А я действительно не шутил.

— Ладно. — Он чуть не задохнулся. — Можете идти.

Мы молча подошли к лошадям, и, когда сели верхом, Оррин повернулся ко мне.

— Будь ты проклят, Тай. Что ты наделал? Ты по сути обозвал его вором.

— Эта земля принадлежит Альварадо. Мы поубивали уйму Хиггинсов за много меньшее, чем попытку отобрать нашу землю.