Золотой Лис - Уилбур Смит

Во время революции выживают только стальные люди. Эти двое явно не принадлежат к их числу. Стало быть, Красный террор пожрет их так же, как он истребляет всех слабых и нерешительных. После сегодняшнего вечера их полезность для дела революции резко уменьшится. Их жизнь потеряет всякую ценность.

Он легко прикоснулся к плечу Майкла. Он знал, что Майклу нравятся прикосновения мужчин, и постарался превратить его в нежное поглаживание.

— Ты отлично поработал. Теперь тебе надо подкрепиться и отдохнуть. Я уеду раньше, чем вы вылетите на операцию. Так что заранее прощаюсь с вами и желаю вам удачи.

Они все вместе зашагали к двери в задней стене сарая, но Майкл остановился на полдороге.

— Я бы хотел еще раз взглянуть, как Бен установил баллоны с газом, и самому все проверить, — застенчиво проговорил он. — Я хочу лично убедиться, что все в полном порядке.

— Ты абсолютно прав, товарищ, любое дело следует доводить до совершенства, — согласился Рамон. — Мы приготовим тебе поесть. Приходи на кухню, как только закончишь.

Они понаблюдали, как он залез в кабину «Центуриона» и начал проверять оборудование, затем вдвоем направились к выходу.

Рамон распахнул маленькую дверь в задней стене ангара, они с Беном вышли на яркий солнечный свет и нос к носу столкнулись с Шоном Кортни, который стоял, пригнувшись, у стены слева от двери и смотрел прямо на них.

Всего шесть футов пространства разделяло Района и Шона, и они мгновенно узнали друг друга. Рука Шона метнулась под пиджак, его тяжелый револьвер будто сам впрыгнул ему в ладонь. Ему понадобилась какая-то неуловимая доля секунды, чтобы нажать на курок, но и этого времени хватило Рамону, чтобы дернуть Бена Африку за руку и заслониться им, как щитом. Вспышка от выстрела была столь яркой, что ее видно было даже на солнце, и пуля Шона врезалась в тело Бена.

Пуля со смещенным центром тяжести угодила ему в левый локоть, раздробила ему бок. Входное отверстие было величиной с рюмку для яйца. Пуля ударилась о последнее ребро и стала распадаться на части. Кусок медной оболочки вклинился между позвонками, повредив спинной мозг.

Страшный удар отшвырнул Бена в сторону, к стене сарая, и он медленно сполз на землю, оставив на ржавом рифленом железе ярко-красное пятно свежей крови. Прежде чем Шон успел опустить ствол револьвера, подброшенный отдачей выше его головы, Рамон Мачадо нырнул обратно в ангар. Он пинком захлопнул за собой дверь и выхватил свой «Токарев» из кобуры, висевшей на его плече.

Он быстро выпустил две пули в тонкую стену, целясь в то место, где, по его расчетам, должен был находиться Шон. Тот предугадал его намерения и заблаговременно упал, дважды перекатившись по земле. Он прикинул позицию Рамона, исходя из звука выстрелов и угла полета пуль, пробивших железную стену сарая. Он выстрелил, держа револьвер обеими руками, и тяжелая пуля, проделав в стене большую дыру, просвистела в футе от головы Рамона.

Рамон спрятался за круглой цистерной с авиационным горючим и крикнул через весь ангар Майклу, сидевшему в кабине самолета:

— Заводи мотор!

Майкл, застигнутый врасплох, застыл в кресле пилота «Центуриона», будто громом пораженный, однако команда Рамона вывела его из оцепенения; он щелкнул обоими главными выключателями, врубил оба магнето и повернул ключ зажигания. Двигатель «Центуриона» поймал искру и завелся. Майкл потянул за рычаг дросселя, моторы послушно взревели, и самолет напрягся всем корпусом, сдерживаемый только тормозами.

— Трогай! — проорал Рамон и дважды выстрелил наугад через стену.

«Центурион» покатился к открытой двери ангара, быстро набирая скорость; Рамон бросился за ним следом, поднырнул под крыло и распахнул пассажирскую дверцу кабины.

— Где Бен? — крикнул ему Майкл, когда он вскарабкался на сиденье.

— С Беном все кончено, — крикнул в ответ Рамон. — Не останавливайся.

— Что значит «кончено»? — Майкл резко повернулся в кресле и сбавил скорость. — Мы не можем его бросить.

— Бен мертв, понимаешь? — Рамон стиснул его руку, лежавшую на рычаге. — Бена подстрелили. Он убит. Нам надо поскорее убираться отсюда.

— Но Бен…

— Быстрее, тебе говорят.

Майкл снова потянул за рычаг и вывел «Центурион» на взлетную полосу. Его лицо исказилось от горя.

— Бен, — прошептал он, все прибавляя и прибавляя скорость; теперь «Центурион» мчался по полосе, высоко задрав хвост. Они доехали до конца, и он с помощью тормозов и двигателя развернул его на сто восемьдесят градусов против ветра, носом ко входу в ангар. — Мотор еще не разогрелся, — сказал он. — У него просто не было времени, чтобы разогреться.

— Придется рискнуть, — заявил Рамон. — Полиция будет здесь с минуты на минуту. Они нас раскрыли; каким-то образом им стало известно, где мы находимся.

— Но как же Бен?

— Забудь о Бене, — оборвал его Рамон. — Поднимайся в воздух.

— И куда мы летим — в Ботсвану? — Майкл все еще колебался.

— Да, — подтвердил Рамон. — Но сперва нам нужно довести до конца эту операцию. Держи курс на ярмарку.

— Но… но ведь ты сам сказал, что полиция нас раскрыла, — возразил Майкл.

— Ну и что? Как они смогут нас остановить? Им потребуется не менее часа, чтобы поднять в воздух «Импалу» — ну, давай же, вперед, черт тебя подери!

Майкл нажал на газ, до предела открыл дроссельный клапан, и «Центурион» рванулся вниз по взлетно-посадочной полосе.

Когда они уже набрали скорость, из-за ангара выбежал человек им наперерез. Майкл сразу узнал своего брата.

— Шон! — воскликнул он.

— Вперед! — приказал Рамон.

Добежав до края полосы, Шон опустился на колено, принял классическую стрелковую позу, направив револьвер на обеих вытянутых руках в лоб несущемуся на него «Центуриону», тщательно прицелился и выпустил в него, одну за другой, три пули. Каждый раз мощная отдача подбрасывала ствол револьвера вверх, утыкая его в небеса.

Последний выстрел угодил в ветровое стекло кабины, и они оба инстинктивно пригнулись. На плексигласовом козырьке осталась серебристая паутина трещин; затем Майкл задрал нос «Центуриона», он скользнул над забором, окружавшим взлетную зону, и взмыл в ясное голубое африканское небо.

На высоте двухсот футов непрогретый мотор на секунду захлебнулся и закашлял, затем вновь заработал, на этот раз ровно, без перебоев.

— Держи курс на ярмарку, — повторил Рамон. — Форстера мы упустили, но все равно — игра стоит свеч. Там их и без него тысяч двести.

Поднявшись на тысячу футов, Майкл выровнял машину и лег на заданный курс.