Русь: от язычества к православной государственности - Алексей Владимирович Лубков

А.И. Алмазов (1859–1920) считал, что все относящееся к волшебству было русского происхождения[101]. К волшебству относились не столько волхвования, сколько ведовство. Первенство в этом тайном «искусстве» принадлежало женщинам. Это естественно, так как женщина погружена в быт, в заботы о доме, о здоровье домочадцев. В свои «союзники» женщина приглашала мистические силы, которые, ей казалось, жили под крышей ее дома. Ведовство стало обывательским, семейным, домашним занятием по защите с помощью мистики домашнего очага и домочадцев.

Широкое распространение ведовство получило с принятием христианства, когда язычество ушло в «подполье». Женщина, как писал А. Аничков, «искони еще в глубокой языческой древности играла выдающуюся роль в ведовстве и знахарстве, и когда кончилась политическая роль волхвов… вновь, как встарь, ведовство и знахарство, становясь обывательским семейным, домашним, прячущимся в дебри далекие и в затишье частных отношений и интересов, опять выдвигает исконную носительницу тайных знаний – женщину»[102]. Наступил, как полагает Аничков, новый этап развития языческих верований. Он имеет долгую историю и благополучно дожил до наших дней.

О живучести языческих традиций писал академик Л.В. Милов. «Явлений, демонстрирующих необычайную живучесть языческого менталитета, многообразие своеобразных контактов и антиконтактов русского селянина с природой, особенно много в домашнем быте крестьянина. Его окружали буквально многие сотни различного рода поверий и примет»[103].

Наконец, следует вспомнить о непременном элементе языческого наследия в крестьянском быте – ворожеях, знахарях, шептунах других «персонажах», знавшихся, по поверью, с темными силами. Их тоже звали в союзники для решения тех или иных житейских проблем.

Однако если столетия назад ведуньи занимались своим «ремеслом», преследуя цели магической защиты здоровья и жизни своих близких, то сегодня – это высокоприбыльный бизнес. Различного рода гадалки, ведуньи, знахарки, экстрасенсы наживаются на чужих бедах, на людях, отчаявшихся решить те или иные проблемы современными способами, а также тех, кто хочет «знать» о своем будущем, нанести вред своим «врагам» или приворожить любимого, который отдает предпочтение другой.

Мир мистики имеет притягательную силу своей таинственностью, волшебством, невидимыми и неведомыми возможностями. Все это лишний раз свидетельствует о том, что человек инстинктивно, интуитивно и неосознанно чувствует потребность в «осязании» иного, потустороннего мира. Эта потребность одна из важных составляющих религиозного сознания, свойственного всем людям, но не отдающих себе отчет в том, каков этот иной мир, какие силы в нем властвуют.

Недаром Христос предупреждал «не сотвори себе кумира» и бойся лжепророков, одетых в овечьи шкуры, – под ними прячутся волки. Одна из глубинных потребностей человека – ожидание и вера в чудо. Без чуда жизнь не просто скучна, а безрадостна и безнадежна. Язычество раскрыло и подарило человечеству главное чудо – осознание и восхищение чудом природы, истоков и источников жизни, разноцветие чувств, ощущений, эмоций, вызванных погружением в чудо Божьего творения и осознания не просто сопричастности к нему, а родственной связи с ним, что в конечном счете дает чувство уверенности, непоколебимости и устойчивости в этом весьма сложном, но таком привлекательном мире. За это мы должны быть благодарны язычеству и беречь подарок, переданный нам из глубины тысячелетий.

Глава пятая

Языческое наследство

Языческое наследие многомерно и многопланово. Оно выражает и отражает глубину народной памяти, впитавшей в себя опыт тысячелетий борьбы человека за выживание в тяжелых природно-климатических условиях и выдающийся подвиг наших предков, построивших уникальную и самобытную цивилизацию, где все достижения доставались потом и кровью, огромными трудозатратами, несгибаемой волей и самоотверженностью. При этом наши предки шаг за шагом восходили к подлинной человечности с одухотворенной культурой, ярким, сочным, эмоционально-насыщенным языком, ценностями человеческих взаимоотношений, общих взглядов на мир, жизнь, род, семью, а впоследствии и Родину.

Будущая соборность, как фундамент жизни православных христиан, рождалась в глубине языческих мировоззрений. Язычество стало платформой духовной культуры дохристианской Руси. Несмотря на различия в культах и обрядах семей, общин и племен, сложились общие сущностные черты славянского язычества – обожествление природы, освящение труда и незыблемость коллективного образа жизни. Практически все главные языческие культы и обряды были связаны с земледельческими сезонами и сельскохозяйственными работами, обращениями к высшим силам с просьбами благословить труд, чтобы он не оказался тщетным. Это была своеобразная поэтика труда, облеченная в форму народного обряда.

Крупнейший филолог и историк А.Н. Веселовский писал, что поэзия изначально складывалась на коллективных началах – через хоровые песни, сопровождавшиеся ритуальными танцами с выразительной мимикой. Тон обряду задавал музыкальный ритм, а слово играло вспомогательную роль[104]. Наши предки практически в художественной форме выражали свои просьбы, потребности и чаяния, адресованные к богам. Это была своеобразная символика трудовой и коллективной жизни, выражение «коллективной эмоциональности». Затем из хора выделилась лирико-эпическая песня, посвященная легендарным преданиям и реальным событиям в жизни родов, семей и племен.

Поэзия – родная дочь обрядовых, культовых и хоровых песен, когда выраженные в них желания и просьбы все больше облекались в поэтическую форму. Драма, как полагал А.Н. Веселовский, также родом из коллективных магических плясок и связанной с ними мимики. Веселовский различает понятия обряда и культа. Последний предполагает определенные представления о богах и мире. Это своего рода философский взгляд на бытие и место человека в нем. Со временем культ «переходил в ведение профессиональных людей, жрецов»[105].

Обряд – сфера религиозных действий семьи и рода, базирующихся на традициях передачи религиозного и иного опыта от поколения к поколению. В силу этого обрядовая сторона язычества оказалась удивительно жизнестойкой и во многом дошла до наших дней. Именно обряд непосредственно связан с насущными нуждами человека, стойко привязан к его труду, к циклам сельскохозяйственных работ.

Веселовский писал о том, что драма – это продукт очеловечивания язычниками мира, где на первый план выходят вопросы «нравственного порядка, внутренней борьбы и ответственности… и постепенно наряду с массовым, исключительно коллективным творчеством выкристаллизовывается самосознание личного творчества»[106].

Мифологические представления о родстве человеческой души с природными стихиями привели к созданию разнообразных сказаний, повествующих о переселении душ в различных животных, в деревья или цветы. А. Афанасьев писал: «Эпические сказания славянских племен обильны преданиями о мифических быках и коровах. Наряду с золотогривыми-золотохвостыми конями фантазия создала тура – золотые рога и золоторогих, золотохвостых коров с частыми звездами по бокам. Особенно интересна сказка о вещей корове-буренушке… подобно тому, как сказочные герои входят