Стоять в огне - Богдан Сушинский

Они уже собирались выходить, когда послышались шаги и на пороге появился коренастый фельдфебель с багровым, как у мясника, лицом.

— Хайль Гитлер! Господин гауптштурмфюрер, — обратился он к Штуберу, — тренировка закончена. Пленные — в подземелье. И наши курсанты, и русские измотаны до предела.

Штубер исподлобья посмотрел на фельдфебеля, потом на Беркута. Доклад показался ему явно не ко времени: Беркут не должен был знать о пленных. Однако изменить он уже ничего не мог.

— Вы свободны, фельдфебель. И запомните: утром пленных должно быть столько же, сколько сейчас.

— Если прикажете, могут даже появиться лишние.

— Не умничайте, фельдфебель! Обычная тренировка, оберштурмфюрер, — обратился к Беркуту, как только Зебольд исчез.

— Я так и понял, — кивнул лейтенант.

Выждав, пока шаги Зебольда на лестнице стихнут, пошел за ним и Штубер. Он спустился первым.

— Приехали сюда машиной? — спросил уже у выхода.

— Да.

— Нашей машиной?

— Вашей.

— На которой мои люди отвозили старого бравого солдата времен Первой мировой?

— Разумеется…

— Значит, ефрейтор и конвоир?… — растерянно спросил Штубер.

— Водитель жив. Мы отпустим его.

— Не надейтесь, не похвалю, — проворчал эсэсовец. — Операция не столь уж сложная. Кстати, я давно отдаю предпочтение партизанско-диверсионным методам ведения войны. Совершенно убежден, что будущая мировая, если она возникнет, будет вестись не дивизиями и армиями, а небольшими диверсионно-террористическими группами хорошо подготовленных агентов. Несколько таких групп способны за неделю — две деморализовать и обескровить любую средней величины европейскую державу. Железные дороги, аэропорты и вокзалы, склады, кинотеатры, стадионы, правительственные учреждения и пункты связи… Уничтожение их повлечет за собой колоссальные моральные и материальные потери и полнейшую политико-экономическую дестабилизацию.

— Было бы лучше, если бы человечество обошлось без этой самой третьей мировой. А что касается прелестей партизанской жизни и партизанских методов войны… еще в этой, Второй мировой, то я не думаю, чтобы после этой бойни человечество снова решилось взяться за оружие.

— Возьмется, лейтенант, возьмется. Еще вспыхнут сотни больших и малых войн — никуда нам от своей сущности не уйти. Да, забыл спросить: как вам удалось вырваться из дота? Для меня это непостижимо. Вы что, сумели уйти оттуда еще до того, как мы его замуровали?

— Сумели, — ответил Громов, ни секунды не колеблясь. Он не хотел, чтобы Штубер узнал правду о его спасении.

— Не верю. Это было невозможно. Вы что-то скрываете. В доте был запасной выход, о котором знали только вы, то есть комендант. Разве не так? Какой смысл делать из этого тайну сейчас?

— Там все было не так. Но обойдемся без подробностей. Главное, что мы выбрались оттуда.

— Ладно, выбрались так выбрались, — согласился Штубер, не скрывая своего разочарования. — Жаль, что не согласились тогда с моими предложениями и не перешли на сторону Германии. Сколько времени потеряно!