За Морем Студёным - Дмитрий Китаев

— Прощай, государь, — со слезами прошептал он. Они с Софроном крепко обнялись.

— Сохрани тебя Бог, Ивашка! Ты мне с детства подмогой был — не меньше отца! Увидимся с тобой ещё, обязательно…

Бородатый слуга тихо рыдал.

Молодой купец шагнул в повозку, и захлопнул за собой дверь.

…

Ямщик неистово хлестал лошадей. Они неслись вперёд. Сзади раскинулось множество мелких теремов, ютящихся среди белого снежного моря. В середине, на пригорке — церквушка с тремя шатрами, крошечными луковками и крестами. Сбоку, где-то ещё дальше, высунулась крохотная бревенчатая крепость с башенками. И где-то там, за теремами и за церковью, должен был быть богатый белокаменный монастырь. Но его было совсем не видать.

По сторонам дороги пролетали высокие ветвистые деревья. Их становилось всё больше, они стояли всё кучнее. В конце концов, Ярославль скрылся за их сплошной чащей.

…

На постоялом дворе завывала лютая вьюга. Во мгле метели померк небесный свет, и не было понятно — день сейчас, или ночь. Заметаемое снегом, посреди бревенчатой стены пылало ярким алым огонёчком небольшое окошко.

В избе было светло. За небольшим столиком сидели четверо путников.

— Шах! — воскликнул Степан, со стуком ставя тёмную фигурку коня на шахматную доску. — Конец твоему князю!

— Ошибаешься, братец! Рановато, — улыбнулся бородатый игрок, сидящий перед ним, и подвинул светлую фигуру в сторону.

— Хитёр… — лысый купец, склонившись, задумчиво взялся за рыжую бороду.

По бокам сидели один напротив другого двое здоровенных мужиков в меховых накидках, один из них был чуть выше и полнее. Они пошмыгивали носом, и смотрели за игрой.

На другом конце избы, в углу, под полкой с иконами, стоял ещё один столик. Там сидели трое: Софрон, Иван и ещё один человек. Путник сидел на лавке, лёжа спиной на стене, напротив Ивана, и сонно взирал вправо от себя, в маленькое резное окошко:

— Середина весны уже, а такая метель, — прищурив очи, говорил незнакомец. Он был высокий и худой, лет двадцати, в тёмном синеватом кафтане. На лбу лежали лохматые чёрные волосы, внизу торчала реденькая чёрная бородка. На столике стояли три деревянные кружки с ручками, и свечка.

Софрон взял кружку и, отхлебнув пива, сказал:

— Люди хлеб поздно засеют, а потом не успеют убрать. Беда будет — голод. Мужики, вон, и так из деревень разбегаются — кто куда! Кто в леса, кто в поле, а кто к лихой разбойной шайке прилипнет…

— Вот именно, — отвечал незнакомец. Зевая, он оттолкнулся от стены, потянулся, и наклонился к столу. Он продолжал, качая головой и грустно улыбаясь. — А мы как… неразумные девы, которые не взяли с собою масла для светильников! Придёт жених — и двери за ним затворят. И нас туда не впустят!

— Да уж, — тяжело нахмурившись, сказал Иван. — Перед Господом, в последние времена, нужно чистыми предстать.

Незнакомец восклицал, печально посмеиваясь:

— Уже, взаправду, конец света! Как апостол пишет: «Будут глады и пагубы, начало болезням… — он посмотрел на окошко, ласково переливавшееся в лучах свечей.

На дворе, снаружи, суровая метель засыпала его снегом. Снежные комья густо налипли везде, кроме серединки, где ещё светился ярко-розовый огонёк избы, и где виднелось молодое лицо путника:

— И соблазнятся многие, и предадут друг друга — и возненавидят друг друга! Умножатся беззакония… и охладеет любовь.

— Ты, видно, грамоте научен и Евангелие читал, раз слова апостола знаешь? — удивился Иван.

В другом конце избы раздались крики, и шум. Софрон с тревогой обернулся, глянув в ту сторону. Он пощупал мешок на своём поясе.

Сидевший за дальним столом игрок взял чёрную фигурку с доски и приподнял её, приблизившись лицом к Степану:

— Второго слона теряешь, — и положил её в сторону.

— Я и сам вижу! — злобно ответил купец, и сдвинул вперёд пешку. — Схожу вот так.

— Сходить-то ты сходишь! — усмехнулся здоровый мужик сбоку. — А чё толку?

Тем временем, незнакомец весело отвечал Ивану:

— Научен, это да! Знаешь что, — в его глазах вдруг загорелся огонь, — а я ведь сам сейчас повесть пишу!

— Неужели?

Незнакомец торопливо полез к сумке, которая лежала на лавке, внизу. Он вынул оттуда перевязанный бумажный свёрток. Развязав его, он передал рукопись Ивану:

— Повесть об удалом воине, Святославе Максимовиче! Но это черновик! Кроме того, это всего лишь вводная летопись — после неё ещё пять глав будет!

— Я твою летопись прочесть не смогу, но послушать любопытно, — произнёс Софрон.

Иван придвинул ближе свечу, и с шорохом развернул большой длинный свиток. Нахмурившись, он стал просматривать неряшливые ряды скорописных строк. Он начал серьёзно, неспеша, читать вслух, ведя указательным пальцем по строке:

— Предки наши… жили в царстве Гиперборейском. И враждовали гиперборейцы с ордою кочевников. Как-то раз, решили кочевники, на боевых носорогах, царство Гиперборейское завоевать. А тех носорогов кочевникам прислали из далёких западных стран… Бились-бились они с гиперборейцами, но лишь одну деревеньку смогли захватить. Да и оттуда убрались подобру-поздорову — не пустили их в глубь царства храбрые молодцы! Был среди тех воинов удалой Святослав Максимович…

Иван поднял взгляд на незнакомца:

— Что это за царство Гиперборейское? Святослав Максимович — это какой-то князь, иль боярин, или святой подвижник? Ничего о нём не знаю.

Путник отвечал, смеясь:

— Да я сам всё это придумал! Нет такого князя.

— Ну и ну, — ухмыльнулся Иван, читая рукопись. — Да уж, как много написано! Я, пожалуй, про себя читать буду…

— Хорошо!

— А куда путь-то держишь? — спросил незнакомца Софрон, допивая пиво из кружки.

Тот тоже отхлебнул из своей, и сказал:

— В Воронеж. К себе домой.

— А как оно там, нынче?

— Да ничего, — путник задумчиво смотрел в стол. — Татары поменьше стали народ тревожить, великий государь новые города в поле ставит, и всё дальше к югу. Крестьянам оттого защита, и радость большая. Но всё ж, как и везде — тяжёлые времена настали. Крестьяне бегут на Дон. А иные лихие люди, как ты и