Морская рапсодия - Валентин Петрович Черков

Перрон пуст, за исключением дежурного в красной железнодорожной фуражке и стоящей посреди перрона пожилой женщины, держащей в руках велосипед, обвешенный сумками. Проводник вагона, поддавшись на уговоры моряков, стоит окруженная курсантами в тамбуре у открытой двери.

– МАМА! МАМА! – замахал рукой Валентин.

Тепловоз протянул курсантский вагон немного вперёд, по ходу, от стоящих на перроне одиноких людей.

– Ребята! Поезд стоит всего одну минуту! – кричала проводник вслед прыгающим на перрон морякам.

Дежурный по вокзалу, не ожидая такого разворота событий, отошел в сторону, опасаясь, что ребята в полосатых тельняшках, бегущие к женщине, стоящей рядом с ним, собьют его с ног.

Первым к маме подскочил Валя и, крепко обняв, поцеловал родного человека.

– Сынок!.. Родной!.. Вот!.. Вам гостинцы!.. Сумки!.. – спеша, скороговоркой отвечала она на объятия.

Ребята, подбегая, здороваясь и целуя Валину маму, поняв сказанное ею правильно, уложили велосипед на асфальт и, ухватив полные сумки, ринулись обратно к открытой двери вагона.

– У меня всё хорошо, мама! Нина, Вика… всё хорошо! Едем всего на пару месяцев, на практику, на Север. На обратном пути заскочу! Пока! Спасибо тебе за хлопоты, за гостинцы! – Валя, осыпал поцелуями маму.

Поезд тронулся. Валентин кинулся догонять убегающую открытую дверь вагона. Крепкие многочисленные полосатые руки подхватили его и втянули в тамбур.

На перрон летели пустые сумки, содержимое которых ребята успели быстро вытряхнуть в своих купе.

Курсанты еще долго стояли у открытых дверей вагона, оттеснив проводника. Ребята махали руками старушке, одиноко стоящей на ночном перроне вокзала, рядом с опрокинутым велосипедом и потрясенным от увиденного дежурным по вокзалу, так и стоящим с поднятым в руке жезлом, дающим разрешение машинисту поезда трогать состав…

29

Север оказал незабываемое впечатление на ребят. Солнце в течение суток практически не садилось, непрерывно кружило по небосводу. В вечернее время в казарме экипажа подводного атомохода, куда поселили курсантов, на окна опускали черную бумагу, искусственно создавая темную ночь.

Вокруг городка множество чистых, прозрачных озер. Северяне говорили, что скоро будет в тундре обилие ягод, грибов – «хоть косой коси».

Особенно чувствовались добрые отношения между военными и гражданским населением, – доброта, понимание, уважение. Слово «земляк», здесь ассоциируется со словом «родственник».

Новый, прекрасный Дом офицеров. Недавно построенные пятиэтажные жилые дома, магазины и воздух свежий, чистый, необыкновенный.

Ребята были распределены по подводным лодкам, по экипажам и вплотную знакомились со своей будущей профессией и службой. Практика была насыщена разнообразием флотской службы. Побывали и на открытии памятника – мемориала погибшей атомной подводной лодке «К-8», узнав подробности о подвиге моряков подводников, погибших, но до конца выполнивших свой воинский долг. Оказывается, что две улицы военного городка названы в честь командира «К-8» Героя Советского Союза капитана 2 ранга Бессонова и корабельного врача, капитана медицинской службы Соловья, который ценой своей жизни спас недавно прооперированного подводника, отдав ему свой дыхательный аппарат.

Здесь курсанты еще раз осознали силу и огромное значение флотской дружбы, взаимовыручки, благородство флотской службы.

Рота на 4-м курсе стала больше, т. к. прибавилось еще два класса. Произведенное объединение второго электротехнического и третьего – дизельного факультетов, стало результатом рождения общего, третьего – электромеханического факультета.

30

Пятый курс, прозванный «отцы и дети», был завершающим. Всего один семестр, а затем продолжительная преддипломная практика, в основном там, где предстояло продолжить службу после окончания учебы и защиты дипломного проекта, став лейтенантом- инженером Военно-Морского Флота.

На погонах Валентина уже была широкая золотая лента – галун. В звании главный корабельный старшина он занимал должность заместителя командира роты.

На семейном совете Валя и Нина приняли решение начать офицерскую службу на Камчатке, поэтому практика предстояла на далёкой Камчатке.

До места прохождения практики путь был один – самолетом.

Зима, январь. Летели пассажирским рейсом из Симферополя в Хабаровск с несколькими посадками на дозаправку, а затем, сделав пересадку в Хабаровске, прямым рейсом до Петропавловска-Камчатского.

Руководил камчатской группой практикантов преподаватель училища капитан 1 ранга Стрельников, заслуженный офицер, старший преподаватель одной из кафедр училища. Дорога была утомительной, но ребята не унывали. В Хабаровске произошла задержка рейса из-за снежных камчатских метелей. На улице более 20-ти градусов мороза, очень холодно. Непривычно было ребятам оказаться после солнечного тёплого Крыма и после, почти пяти лет прожитых в солнечном Севастополе. Несколько дней ожидания рейса на Камчатку, в хабаровском аэропорту, стали похожими друг на друга: днем – шатание по зданию очень переполненного аэропорта, посиделки с гитарой, а вечером – поиск места для ночлега на полу аэропорта, ведь кресла в зале ожидания были отданы женщинам и детям. Ребята, тем не менее, были веселы, не унывали! Романтика, как – никак!

К группе курсантов прибился гражданский паренек-одногодок, тоже ожидающий рейс на Камчатку, студент «Дальрыбвтуза». Он отличался в среде курсантов, которым разрешалось носить только аккуратную короткую причёску, своей роскошной длинной шевелюрой. Ребята, зачастую меняясь с ним верхней одеждой, чтобы избежать проблем с местным патрулем, бегали за съестным в ближайший гастроном.

Как-то руководитель группы капитан 1 ранга Стрельников, находясь «под мухой», якобы для согрева, поймал «бедолагу» парня в курсантской форме, и, конечно, не заподозрив в нём чужака, обнаружил у него, режущую глаз, странную прическу.

– Ну, ты сынок, и зарос! – сказал Стрельников, взяв за руку упирающегося студента, и потащил его в парикмахерскую. Сев за спиной парикмахера и руководя процессом стрижки, за свой счет остриг несчастного, практически под ноль. При обратном обмене верхней одеждой, курсант, прибывший с покупками, еле признал в своей шинели парня … Смех, да и только!

А когда Стрельникову доложили, что из общей груды курсантских вещей – сумок и чемоданов, пропал чемодан, он, собрав всех, произвел инструктаж, требуя особой бдительности, акцентируя внимание на том, что здесь, в аэропорту, присутствует много сомнительных личностей. И, сработало! А когда, прибыв на Камчатку, он потребовал доложить о наличии личных вещей, то его приятно удивила новость, что у курсантов стало на два чемодана больше …

– Ну, вы, даёте! – подвел он итог.

Камчатская земля встретила будущих офицеров особой зимней красотой. Снега вокруг было немерянно! Над столицей Камчатки – Петропавловском-Камчатским величественно возвышались два огромных великана – Авачинский и Карякский.

База подводных лодок располагалась в красивой и уютной бухте Крашенинникова, на противоположном берегу большой Авачинской губы. Огромные подводные атомоходы, схожи на гигантских китов, словно спали у пирсов. Поселок Рыбачий, он же – Петропавловск-Камчатский – 53, с