К теплым морям. Том второй - Sgtmadcat

бывают расныи. Например карабль — это весчь. И швабра — это тожы весчь. Но эсли йа сламаю швабру, то вы мну проста падзатыльник дадите. А эсли йа поломаю карабль… — Чума аж испуганно зажмурилась, — А, кроми таго, фсе зависит ат таго, кто этай вещью владеит. Например, эсли эта раб Тирана, то он можит чинофникам приказывать. А бедняки фсякие — пофих што свабодныи. Ани стаят нижы чем рабы, каторыи тарговца таскают. Паэтаму лучши быть рабом багатога и знатнаго чиловека, чем свабодным и бедным.

— Вот оно что! А то я слышал, что многие на Доминисе добровольно идут в рабство и не понимал почему… А что насчет тебя? Ты сказала, что ты «ирзал». Это что значит?

— Ирзалы, эта вапще нижы фсех. Даже нижы рабоф. Раб — эта чья-та вещь, а мы вабще ничьи, патамушта нинужны никаму.

— А как эти деятели определили, что ты — ирзал?

— Патамушта сирьга ф насу есть, а ашейника нет.

— То есть, у всех рабов неприменно должен быть ошейник и серьга?

— У фсех. Толка многии этаго ни саблюдают. Абычна вешают их толька на тех, каторые как жывотныи. Например каторыи как сабаки старажат или как ишаки фсякие грузы таскают. Или как дамашнии жывотныи ф доме. Для красаты. Ирзалы тожы далжны серьгу насить, штобы фсе видили, кто ани такии, но пачти никто ни носит.

— А ты зачем носишь?

— Чтобы фсе видили, я жы сказала! Астальныи тожы ни проста так. Ани азаначают, што я фсякие мезкии вещи делала и прочии штуки.

— Но тебя же тут никто не знает. Зачем ты хочешь, чтобы твои соплеменники об этом догадались?

— Патамушта эта их злит. Ани видят миня, знают аткуда я, а сделать ничиго ни могут. Патамушта у миня есть аружие. И вы.

— Все равно не понимаю.

— Она была дно… — пояснила Принцесса, — Самая грязь. А теперь эти ханжи захлебываются в бессильном лае, потому, что у них кишка тонка поставить её на то место, которое они ей отвели. Ей это нравится. Мне тоже.

— Вот вы о чем? То есть ты специально показываешь, кто ты есть, чтобы других позлить? — уточнил Боцман.

— Аха! Ты жи тожы татуирофки на лице носишь штобы фсе видили, кто ты есть!

— Ну это — другое дело. Это принадлежность к моему роду.

— Но в Гюйоне-то, это была принадлежность к «дикарям», — Принцесса хитро ухмыльнулась, — И я готова поспорить на что угодно, что на тебя там тоже многие пиздец как косились. А ты этим гордишься…

— Ладно-ладно — вы правы, — замахал руками Боцман не желавший спорить сразу с двумя девками, — Хватит. Вон банк уже.

* * *

Банки на Островах тоже были с сюрпризом. Если на Континенте человек, заходивший в банк держа оружие на виду, вызвал бы панику, то тут вся очередь к окошкам была вооружена до зубов. И чем крупнее сумма, которую клиент собирался вложить или снять, тем больше у него была группа поддержки.

Например когда успешный торговец рыбой, выдаваемый с головой запахом, закончил менять свои два баула бумажек на более стабильную валюту, с ним забитое людьми помещение покинула сразу с дюжина родственников с мачете, ружьями и острогами. Следующим к окошку подошла старуха, которая желала снять немного денег на свадьбу внучке. В этот момент её прикрывал матерый старикан чуть ли не с кремниевой аркебузой и несколько парней поигрывающих дубинками.

Глядя на то, как медленно продвигаются дела— старуха была неграмотной и в добавок в упор не могла расслышать, что ей говорит кассир, команда приуныла, но Боцман сказал: «Сейчас все будет» и, подойдя к соседнему окну, выбил кулаком закрывавшую его картонку. За картонкой обнаружился сладко подремываюший клерк. Боцман схватил его за волосы и, наполовину вытащив наружу, с применением непереводимых местных выражений объяснил, что их нужно обслужить и желательно побыстрее.

— Вай маладэц! Джигыт! — одобрил такой подход Багир, — Нэ люблю ждат! Я ужэ скарээ какой-нибудь развлэчений хачу!

— Только, битте, никакой бордель, — попросил Доктор, — После той жуткой антисанитарий, который я видейть на улица, а даже нихт хотейт думайт, что можно подхватывайт в местный публичный дом. Никакой предохранений нихт спасайт.

— Я буквално нэмного.

— Найн! Категоричен найн! Я есть имейт сомнительный удовольствий сталкивайтся с привезенный из этот мест болячка. Вы есть знайт, что такой «Бордельный цветок»?

— Дядя — фу! — Лиссу чуть не стошнило, — Только не при мне.

— Это есть когда головка ваш половой орган воспаляйтся и кожа лопайтся подобно бутон роза. Только пахнет нихт розами, и это есть чудовийщный боль. Часто приводийт к ампутаций.

— Понэл! — Багира тоже передернуло, — Сматрэть буду, трогат — нэ буду!

* * *

После банка, на улице, их немедленно атаковала толпа попрошаек. Дергая за одежду и требовательно заглядывая в глаза, они буквально не давали прохода. Доктор, по профессиональному брезгливый, отпихивал их от себя и Лиссы тростью. Остальные были менее сдержаны в словах и действиях, так что, после пятого запущенного пинком в воздух лишенца и витиеватой матерной тирады, до остальных наконец дошло, что им тут не обломится. Что-то злобно крича, они отвалили. Один правда задержался, чтобы плюнуть, но пока собирал побольше мокроты, Багир заметил это и дал ему в немногочисленные оставшиеся зубы, заставив проглотить все приготовленное. Доктор немедленно извлек из саквояжа флакон дезраствора и протер им сперва кулак Багира, потом свою трость. Дальше началась культурная программа и осмотр достопримечательностей.

* * *

Тем временем, оставшиеся на борту развлекались по своему плану. Ур, успевший как то прознать, что Тайге влом учить устав и она хочет учится управляться с оружием, закатил ей муштру.

— Сука, на! Я заебалась, на!

— Ты здоровая — терпи. И держи ровнее — что у тебя ствол пляшет?

— Неудобно, на! И это не винтовка, на! У этой хрени нет ствола, на.

Вместо оружия, на первое время, ей вручили откопанный у механиков вал. Он был масляный, тяжеленный и длинный, и действительно никак не походил на винтовку.

— Во первых, прежде чем давать тебе в руки боевое оружие, мне надо убедится, что ты его не расколошматишь, — пояснил Ур, — Так что пока потренируйся с этим. Зато потом настоящее оружие покажется легким и удобным. А будешь себя хорошо вести — еще и патроны дадим.

— Заебись, на… Буду ждать с нетерпением, на…

На палубу выполз проспавшийся Капитан. Сладко потягиваясь он закурил, принял у Марио доклад и опершись об планшир потянул носом.

— Вонищща… Вот странный тут народ… Вроде в таком месте — жить и радоваться. Но нет… Засрали все…