Эдуард III - Александр Дюма

Гуго де Батфоль грубо выбранил их за подобные мысли и обвинил в напрасных страхах, прибавив, что пока город защищен достаточно прочно, чтобы выдерживать осаду полгода.

Те, кому он это сказал, ничего не ответили и ушли.

А Гуго вернулся к себе.

Вечером, когда он вышел проверять дозоры на крепостных стенах, на него набросилось шестеро мужчин и, крепко завязав ему рот, потащили куда-то, подхватив под руки и под ноги.

Гуго пытался отбиваться, но тщетно.

Его принесли в монастырь, где заперли в келье, и он, ничего не понимая о причинах этого насильственного заточения, услышал, как загремели наружные засовы.

Примерно через час чьи-то шаги замерли перед дверью, и вскоре она распахнулась, дав проход двенадцати горожанам.

— Мы пришли к вам с предложением, мессир, — сказал один из них.

— Слушаю вас.

— Знаете ли вы, почему мы схватили вас?

— Потому что я отказался сдать город.

— Правильно, и еще потому, что мы, чьим женам, отцам и детям грозит гибель, если город будет взят, предпочитаем сдать его, чем потерять своих близких.

Гуго молчал.

— Так вот, поскольку нам известно, что вы честный и отважный рыцарь, — продолжал тот, кто первым взял слово, — мы подумали, что вы сдадите крепость только под угрозой силы, и решили заставить вас сделать это.

— И просчитались.

— Значит, вы отказываетесь?

— Отказываюсь. Я нахожусь здесь по приказу графа Лилльского, а граф именем короля Франции назначил меня капитаном. Сдавайте город, если вам так угодно, ибо я не могу защитить себя. Но я этого делать не стану.

— Завтра мы придем посоветоваться с вами в последний раз, — сказал горожанин.

И удалился вместе с остальными.

На следующий день двенадцать горожан пришли снова.

— Все ли вы обдумали? — спросил тот, кто вчера говорил первым.

— Да.

— И что же вы решили?

— То, что уже решил вчера.

Горожане переглянулись.

— Но город не продержится и недели.

— Мой долг — погибнуть здесь.

— Ваш долг — спасти жизни тех людей, что вверили ее вам.

— Тогда оставьте меня здесь и сдавайте город.

— Ну, а если мы нашли способ все уладить?

— Давайте обсудим.

— Вы подчиняетесь графу Лилльскому?

— Да.

— Прекрасно! Мы попросим графа Дерби на месяц прервать осаду, пообещав, что сдадимся, если за это время не получим помощи.

— Он откажет.

— Мы можем попытаться.

— Попробуйте.

— Тем временем мы попросим помощи у графа Лилльского, а если она не придет, вы будете вольны делать все, к чему вас принудят обстоятельства.

— Я согласен на это, — ответил мессир де Батфоль.

— Тогда пойдемте с нами, мессир.

— Почему?

— Потому что обсуждать эти условия с противником должны вы.

— Я иду с вами, господа, — ответил рыцарь.

Они отправились на крепостные стены, и сир де Батфоль приказал сообщить Готье де Мони, что желает с ним говорить.

Готье находился близко и сразу же отозвался на просьбу рыцаря.

— Мессир, вас не должно удивлять, что мы так долго выдерживали осаду: ведь мы поклялись в верности королю Франции, — сказал сир де Батфоль англичанину. — Но король не прислал никого, кто помог бы нам сражаться с вами, поэтому просим на месяц снять осаду и обязуемся не вести против вас боевых действий. За это время либо король Франции, либо герцог Нормандский придут нам на помощь. Если они не придут, то ровно через месяц, день в день, мы сдадимся. Принимаете ли вы эти условия?

— Я не могу ничего решать без согласия графа Дерби, — ответил Готье. — Но я немедленно поговорю с ним и постараюсь сделать все возможное, чтобы он принял ваши предложения.

Сказав это, Готье отъехал от крепостных стен, отправился к графу Дерби и рассказал ему обо всем.

Граф ненадолго задумался.

— Я согласен с тем, что предлагает мессир де Батфоль, но при одном условии, — сказал он.

— Каком именно?

— В знак соблюдения этих условий он выдаст нам в качестве заложников двенадцать знатных людей города. Но тщательно проследите за тем, — прибавил граф, — чтобы были взяты люди богатые, и заставьте горожан обещать, что в этот месяц они не будут восстанавливать разрушенное при осаде, и добейтесь того, чтобы мы могли за деньги закупать в городе продукты, если они нам потребуются.

— Таково было и мое намерение, — сказал мессир Готье де Мони.

И он покинул графа, чтобы отправиться к рыцарю, по-прежнему ждавшему его на крепостной стене.

— Граф Дерби согласен на ваши требования, — объявил Готье де Мони, — но только если вы отдадите ему в заложники двенадцать горожан.

— Мы готовы, — хором ответили те, кто требовал от Гуго сдачи Мон-Сегюра.

Итак, условия были приняты, и вечером двенадцать заложников уехали в Бордо.

Но граф Дерби не вошел в город; он продолжал совершать набеги в окрестностях, грабя и захватывая большую добычу, ибо край этот был очень богат.

Вот почему случилось так, что он оказался поблизости от Эгюйона. А владелец замка Эгюйон вовсе не был доблестным рыцарем, ибо, едва узнав о появлении графа Дерби, и даже прежде, чем тот осадил город, он примчался к англичанину и вручил ему ключи от города, умоляя лишь о том, чтобы граф пощадил его, не разграбил города и замка; само собой разумеется, граф Дерби легко с этим согласился.

Но слух о добровольной сдаче быстро распространился и покрыл великим позором владельца Эгюйона, чье имя, к счастью, история не сохранила.

Особенно были разгневаны подобной трусостью жители Тулузы; они вызвали хозяина Эгюйона к себе, не сообщив, зачем требуют его приезда; когда он прибыл в город, они, обвинив его в предательстве, устроили над ним суд и, к радости тулузцев, повесили.

Город Эгюйон, расположенный при слиянии двух судоходных рек Ло и Гаронна, стал для графа Дерби такой славной добычей, что англичанин, подновив и восстановив в городе все, что требовалось, превратил его в свой сторожевой форпост, как рассказывает Фруассар, и доверил его отважному Жану де Гомори, когда снова двинулся на осаду Ла-Реоля, правда после того как, верный себе, по пути осадил и захватил, перебив весь его гарнизон, замок, который назывался Сегра́.