Властелин Атласа - Колин Фалконер

— По-моему, — сказал Гарри, — это головы.

Они услышали, как кто-то рассмеялся позади. Хадж Хаммад велел своим рабам опустить его. Все они были измождены до предела и мокры от пота.

— А, ваши предшественники! — сказал Хадж Хаммад. Он упер руки в бока и покачал головой.

— Что? — спросил Гарри.

— Полагаю, это испанские артиллерийские офицеры. Они были с нами в прошлом году в нашей харке. Они были неосторожны. Я их предупреждал, но они позволили себя схватить. — Визирь присмотрелся. — Они плохо сохранились, — сказал он и снова гоготнул, пораженный собственным остроумием.

— Откуда вы знаете, что это они? — спросил Джордж.

Хадж Хаммад указал на что-то, лежавшее на земле у основания одного из колов. Гарри увидел, на что он указывает, и наклонился, чтобы поднять это. Он соскреб ногтями грязь.

— Это эполет, — сказал он.

— Я думал, Бу Хамра оставит его в живых. Капитан был очень сведущ в артиллерии, но, боюсь, невыносимо высокомерен. Возможно, он действовал ему на нервы.

Он отрывисто отдал приказ, и рабы подхватили его и понесли вниз по другой стороне ущелья.

Гарри посмотрел на Джорджа.

— Все равно что конфетку у младенца отнять, говорил ты.

— Не верь ему. Он все выдумывает.

— А это, по-моему, выглядит вполне натурально. — Он отбросил эполет. — Ты в порядке?

— Я не хочу умирать, Гарри. Не здесь. Не понапрасну.

— В конце концов, все умирают зря. Надо смотреть на вещи шире. Пошли.

Они снова сели на лошадей и вместе с остальной колонной двинулись к выходу из долины. Перед ними выросла гряда крутых невысоких холмов, направляя их к глубокому оврагу. Армия остановилась, и всадника послали обратно вдоль колонны, чтобы позвать Джорджа и Гарри вперед.

Визирь срочно хотел с ними поговорить, сказал он.

Хадж Хаммад возлежал на диване, установленном в тени орехового дерева. Чернокожий раб принес розовую воду, другой опахалом обмахивал его, спасая от жары. С ним были двое армейских офицеров.

— Нас ждет засада, — сказал он.

— Что?

Он указал на открытый уступ зеленой травы на полпути вверх по оврагу, в который они собирались войти.

— Вон там.

— Откуда вы это знаете?

— Потому что так происходит всегда. Каждый раз, когда мы проходим здесь.

— Почему бы вам не пойти другой дорогой? — спросил Гарри.

— Это было бы проявлением слабости. Нет, мы позволим им устроить нам засаду. И мы преподадим им урок. Мы ударим по ним из пушки.

— Вы не можете, — сказал Гарри.

Хадж Хаммад сел, отбросив в сторону арбузную корку.

— Почему нет?

— К тому времени, как вы заведете туда мулов, соберете пушку и установите ее на позицию, мы потеряем по меньшей мере половину орудийного расчета от снайперского огня.

— Вы будете стрелять по мятежникам. За это мы вам и платим. И если я желаю, чтобы пушка стреляла, она будет стрелять.

Гарри посмотрел на Джорджа.

— Прячься за скалой. Пусть стреляют они.

— Они же все погибнут.

— На то воля Божья, — жизнерадостно отозвался визирь. — Аль-хамду ли-Ллях! Людей у нас много. Как и сказал ваш спутник, просто укажите им, что делать, и держитесь в стороне.

Они вернулись к лошадям. Гарри увидел, как его орудийный расчет снимает аль-раэд с одного из мулов, собирает лафет, подводит пару лошадей.

— Ты слышал, что он сказал, — пробормотал Джордж. — Держись подальше от греха.

— Разумеется, — ответил Гарри.

Они въехали в овраг гуськом, следуя за полком султанских аскари, которые шли впереди пешком. За ними, подпрыгивая и громыхая на каменистой земле, следовала пушка, а за ней — полдюжины мулов с ящиками снарядов. Их сопровождал отряд кавалерии.

Стены ущелья вздымались вокруг. Воздух трещал от зноя. Был ранний полдень, и свет слепил глаза. Они шли прямо на солнце. Гарри ничего не видел.

Он почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Он поднял глаза и, кажется, увидел, как что-то блеснуло на травянистом гребне над ними — на том самом месте, на которое Хадж Хаммад указал им как на наиболее вероятное для засады.

Кавалерист, ехавший впереди, свалился с лошади.

Звук выстрела запоздал, он еще отдавался эхом в ущелье, когда кавалерист уже рухнул из седла. Лошадь в панике шарахнулась в сторону, потащив всадника по камням — его нога застряла в стремени. Либо это был шальной выстрел, либо там, наверху, сидел меткий стрелок, и через пару минут они все будут мертвы.

Гарри спрыгнул с коня. Джордж медлил. Гарри схватил его за руку и потащил к выступу скалы. Он услышал, как что-то со свистом пронеслось у самого его лица и взметнуло пыль перед ним.

Он бросился за валун и пригнул голову Джорджа, когда тот попытался выглянуть, чтобы увидеть, кто стреляет. Снайперы любят любопытных.

— Это возмутительно, — сказал Гарри.

— Что?

— Я не соглашался, чтобы в меня стреляли. Это не входило в наш контракт.

— Надо было оставаться там, с визирем.

— И оставить этих клоунов с пушкой?

Он видел, как правее от него орудийный расчет устанавливает аль-раэд. В их детском энтузиазме было что-то, от чего у него сердце кровью обливалось. Там, на гребне, было не меньше дюжины стрелков, и, судя по черному дыму, ружья у них были допотопные, но набить руку они успели. Он увидел, как один из его людей достал снаряд у одного из мулов и положил его в сумку на шее. Не прошел он и десяти шагов, как пуля ударила ему в спину, и он упал лицом в грязь.

Артиллерист с рыжей бородой покинул свой пост у запального отверстия и подбежал к нему. Гарри подумал, что он хочет оттащить раненого. Но тот лишь сдернул с его плеча сумку и вернулся к пушке, дослав снаряд в ствол. Другой артиллерист шагнул вперед с прибойником, тут же вскрикнул и упал, хватаясь за лицо. Рыжебородый подобрал прибойник, загнал снаряд на место, а затем обернулся, явно кого-то выискивая.

«Он ищет меня, — подумал Гарри. — Он видит, как я прячусь здесь, за скалой. Но это не моя битва. И не моя страна. Мне даже не положено здесь быть. Мне платят лишь как советнику, а не за то, чтобы я рисковал своей шеей в какой-то никому не нужной стычке».

Он услышал крик