Женщина Солнца - Джеймс Уиллард Шульц

Я почувствовал немалое беспокойство, когда лодка приблизилась к нам. Были ли торговые помещения и склады в идеальном порядке? Очищен ли форт от всего мусора? В порядке ли мои бухгалтерские книги? И что мог бы я сделать, чтобы развлечь его? Ах! Для начала накормить его как следует.

– Мастаки, то, что приготовили вы с сестрой, недостаточно хорошо для этого вождя! Беги, беги скорее и приготовь нас настоящий пир! – крикнул я.

Она помчалась, как на крыльях.

– Добро пожаловать, мистер Мартин, – сказал я ему, едва он сошел на берег.

– Не мистер Мартин – просто Исин'утойи! – ответил он, пожимая мою руку.

При этом работники и их женщины стали выкрикивать это имя и столпились вокруг, чтобы пожать ему руку, и он отвечал на их приветствия на английском, французском и языке черноногих. А затем, прежде чем мы направились к форту, он произнес перед ними небольшую речь, в которой сказал, что более чем рад снова быть с ними, и что их фактор, мистер Доусон, передал им свои наилучшие пожелания. Его здоровье улучшалось, и он должен был вернуться в начале лета. Действительно, он прибудет на одном из пароходов компании, скорее всего, на «Парящем Орле».

– Но, нет! Невозможно! Месье! Там эти пороги Дофина, ни один пароход никогда их не преодолеет! – воскликнул Рондин.

По этому поводу разгорелся большой спор, когда работники тащились за нами с багажом новоприбывшего.

По дороге в форт он сказал мне:

– Это, конечно, пост конкурирующей компании Латура. Опасный и беспринципный человек этот Латур. За последнюю зиму, когда он заведовал нашими складами в форте Пьер, из них пропало мехов на сумму более шести тысяч долларов.

– Я так понял, что он попал в неприятности из-за женщин, – ответил я.

– Ему сказали, что это было причиной его увольнения, поскольку мы не смогли доказать его причастность к пропаже мехов; два свидетеля этого таинственным образом исчезли.

– Вы хотите сказать, что Латур убил их?

– Я говорю только то, что они ушли из форта на охоту, и их больше никогда не видели.

– Я не могу сказать вам, как я рад, что вы прибыли. Может, я и хороший служащий, но для чего-то большего я не создан, – сказал я.

Он улыбнулся и спокойно ответил:

– Ну вот, теперь я здесь; мы сделаем все, что в наших силах, чтобы заставить мистера Латура пожалеть о том, что он организовал эту конкурирующую компанию.

– Вы, конечно, займете комнату фактора?

– Ни в коем случае. Семья Доусона останется в ней. Вы можете приспособить для меня нижнюю комнату в переднем бастионе, – ответил он, и я велел Роузу и Шампину немедленно этим заняться.

Мы поднялись наверх и зашли в мою комнату. Мастаки жарила у камина пару бизоньих языков. Она повернулась, подала Мартину руку и сказала ему:

– Приветствую тебя, великий вождь. Я готовлю для тебя настоящую еду.

– Это моя женщина, Мастаки, – объяснил я.

– Ах! Вы очень добры. Лучшая из всех настоящая еда – это бизоний язык. Как видишь, я не забыл, как говорить на вашем языке, жителей прерий, – сказал он ей.

И тогда Женщина Солнца, переодевшись в свое любимое платье, расшитое иглами дикобраза, вышла из своего занавешенного угла, и Мартин уставился на нее в полном изумлении; то же самое сделали Мастаки и я, когда, после минутного колебания, она направилась прямо к нему и, улыбаясь и ничего не боясь, протянула ему руку, не делая никаких попыток вырвать ее из его затянувшегося пожатия. Никогда еще я не видел такой красивой пары, как они, стоявшие там в отблесках камина, оба довольно высокие, гибкие, стройные; у нее был оливковый цвет кожи и волосы цвета бронзы, он был светловолос, голубоглаз, со здоровым румянцем на гладко выбритом лице; и лет ему было немногим более тридцати.

– Спирсон! Эта прекрасная девушка, кто она? – спросил он, прервав долгое молчание.

– Сестра моей женщины, Женщина Солнца, – ответил я на языке черноногих.

– Красивое имя для прекрасной молодой женщины, – сказал он ей, наконец, отпуская ее руку.

– Хотя ты все еще говоришь на нашем языке, ты забыл сестру и меня. Однажды ты подарил нам, каждой из нас, красную ткань для платья. Когда ты был на охоте, ты две ночи спал в нашем вигваме. Ты съел всю землянику, которую мы собрали для тебя, – сказала она ему.

– Ха! Так вы – дочери Одинокого Человека. Как же вы выросли за эти несколько зим, из стройных маленьких девочек превратившись в настоящих женщин, одна из которых имеет своего мужчину, а другая, я полагаю, скоро его получит.

– О, нет! Нет! Мне не нужен никакой мужчина! Никогда! Никогда! Я постоянно молюсь Солнцу, чтобы оно позволило мне навсегда остаться без мужчины.

– Она святая. Солнце приказало ей. Оно пошлет ей какого-нибудь мужчину, которого выберет само, – с гордостью сказала ему Мастаки.

Мартин бросил на нее озадаченный взгляд.

– Я не понимаю, – сказал он.

– Сестра расскажет тебе об этом, о своем чудесном видении.

– Не сейчас. Я сделаю это позже, – сказала Женщина Солнца, когда начала накрывать на стол.

Мартин кивнул, понимающе улыбаясь.

– Сны – видения, как называют их все примитивные люди – это начало, происхождение всех религий мира, включая христианство, – сказал он по-английски, и больше для себя, чем для меня.

– Именно так, – согласился я.

Для тех дней, до времен пароходов, у нас была замечательная трапеза: жареные бизоньи языки, разумеется, но к ним прилагалось и несколько редких деликатесов – пирожки с сиропом, вареная мамалыга и кофе с сахаром. Мы долго просидели за столом, разговаривая только на языке черноногих; Мартин был доволен, что все еще может свободно говорить на нем.

Он рассказал о своем путешествии вверх по реке, и о намерении компании следующим летом отправить к нам хотя бы один пароход. И он жадно слушал все, что мы с девушками могли рассказать ему о его старых друзьях, вождях и других людях из разных племен. Немного позже, вымыв и убрав посуду после ужина, девушки присоединились к нам у камина; Женщина Солнца направилась прямо к Мартину, села рядом с ним и сказала ему:

– Теперь, недавно вернувшийся к нам мудрый человек, я расскажу тебе о своем видении.

При этих словах мы с Мастаки уставились