Гайдзин - Джеймс Клавелл

Как мне повезло, что я японец, цивилизованный, культурный человек, что у меня красивые отец, и мать, и братья, и сестры, и Сумомо, на которой я женюсь, если моя карма иметь семью. Он подумал, что она сейчас дома, в безопасности, и на сердце у него потеплело, но потом, стоя там, как раз напротив стола, он почувствовал, как им быстро овладевают досада и гнев. Он вспомнил, сколько раз, замирая и мучаясь, он стоял здесь перед сидящим в кресле вождем гайдзинов, отвечая на вопросы о Тёсю, Сацуме, бакуфу, Торанага, вопросы, затрагивающие все стороны его жизни и жизни Ниппон — теперь такие беседы происходили почти ежедневно, — вспомнил рыбьи глаза, которые вытягивали из него всю правду, как ни хотелось ему лгать и путать.

Он был осторожен и ни к чему не прикоснулся, подозревая, что ему подстроена ловушка, как он сам непременно подстроил бы её, случись ему оставить гайдзина одного в столь важном месте. Его ухо уловило сердитый голос снаружи, и он заторопился назад, чтобы выглянуть в окно комнаты Тайрера. С огромным удивлением он увидел у ворот Акимото, кланяющегося часовому, который держал его на мушке ружья с примкнутым штыком и орал на него. Его двоюродный брат был в рабочей одежде гайдзинов и явно сильно нервничал.

Он поспешил к воротам, нацепил на лицо улыбку и поднял шляпу.

— Добрый день, господин часовой, это мой друг.

Часовой знал Хирагу в лицо, знал, что он был здесь чем-то вроде переводчика и что у него есть постоянный пропуск в миссию. Он язвительно заговорил непонятными словами, прогоняя Акимото взмахом руки и приказывая Хираге сказать «ентой вот обезьяне, шоб катилась отседова, покуда ей ейную чертову башку-то не отстрелили».

Улыбка осталась на лице Хираги, будто приклеенная.

— Я уводить его, прошу прощения. — Он взял Акимото под руку и быстро повел его по улочке, которая вела в деревню. — Ты с ума сошел? Прийти сюда…

— Я согласен. — Акимото ещё не оправился от страха, который испытал, когда штык заплясал в дюйме от его горла. — Я согласен с тобой, но сёя, деревенский староста, попросил меня разыскать тебя. Срочно.

Сёя знаком пригласил Хирагу сесть по другую сторону низкого столика. Эти личные покои позади нарочито бедной и заваленной хламом лавки были безукоризненно чистыми и аккуратными, татами и бумага, которой оклеили сёдзи, лучшего качества. Полосатая кошка удобно устроилась у него на коленях, её глаза злобно взирали на незваного пришельца. Вокруг небольшого железного чайника стояли бело-зеленые фарфоровые чашки.

— Пожалуйста, чаю, Отами-сама, прошу извинить, что причинил вам неудобство, — произнес сёя, наливая чай и называя Хирагу именем, которое он себе выбрал, потом погладил кошку. Её уши нервно дернулись несколько раз. — Пожалуйста, извините, что я оторвал вас от дел.

Чай был ароматным и отменно приготовленным. Хирага вежливо упомянул об этом, чувствуя себя неловко перед сёей в европейской одежде, сидеть в которой на коленях было трудно, и остро ощущая отсутствие мечей за поясом. После обязательных любезностей сёя кивнул, наполовину сам себе, и посмотрел на своего гостя. Лицо являло собой маску благорасположенности, но глаза поблескивали холодно, как осколки кремня.

— Только что прибыли вести из Киото. Я подумал, что вам немедленно следует узнать о них.

Тревога Хираги возросла.

— Слушаю.

— Похоже, что десять сиси из Тёсю, Сацумы и Тосы напали на сёгуна Нобусаду в Оцу. Попытка покушения не удалась, и их всех убили.

Хирага изобразил безразличие, но внутри у него все сжалось. Кто эти десять и почему у них ничего не получилось?

— Когда это было?

Сёя не увидел ничего, что подсказало бы ему, знал Хирага об этом нападении или нет.

— Восемь дней назад.

— Как это возможно, что вы узнали об этом за такой короткий срок?

К его изумлению, сёя опустил руку в рукав и достал оттуда крошечный цилиндр. Внутри оказался скрученный в трубочку лист очень тонкой бумаги.

— Это прибыло сегодня. Для важных вестей у зайбацу Гъёкоямы есть почтовые голуби. — На самом деле послание прибыло ещё вчера, но ему нужно было время, чтобы обдумать, как вести себя с Хирагой. — Очень важно иметь быстрые, точные сведения, neh?

— Упоминались какие-либо имена?

— Нет, никаких имен, прошу прощения.

— Это вся ваша информация?

Глаза сверкнули. И пораженный Хирага услышал:

— В ту же ночь, в Киото, князь Ёси и князь Огама и их воины напали на главное убежище сиси, застали их врасплох, уничтожили его и всех их. Сорок голов были насажены на пики вокруг пепелища. — Старик спрятал улыбку. — Отами-сама, большую ли часть наших храбрых сиси составят сорок человек?

Хирага пожал плечами и ответил, что не знает, надеясь, что сёя не сможет определить, лжет он или нет. Голова у него болела, он гадал, кто погиб, кто уцелел, кто предал их и как могло случиться, что два таких врага, как Ёси и Огама, действовали заодно?

— Почему ты рассказываешь мне все это?

На мгновение сёя опустил глаза на кошку, взгляд их смягчился, и его пальцы принялись почесывать её голову; кошка зажмурила глаза от удовольствия, без угрозы выпуская и втягивая когти.

— Похоже, что не все, угодившие в засаду, были пойманы, — тихо сказал он. — Двое бежали. Главарь, иногда его называли Ворон, настоящее же имя его Кацумата, доверенный советник правителя Сацумы князя Сандзиро, и сиси из Тёсю по имени Такэда.

Хирага был потрясен до основания тем, что столь много стало известно, и напряг мышцы, готовый броситься вперед и убить сёю голыми руками, если понадобится. Его рот открылся, но он не сказал ничего.

— Вам не знаком этот Такэда, Отами-сама?

Гнев охватил Хирагу от подобного оскорбления, он почувствовал, как лицо его вспыхнуло, но сдержал себя усилием воли.

— Почему ты рассказываешь мне все это, сёя?

— Так приказал мне мой начальник из Гъёкояма, Отами-сама.

— Зачем? Какое мне дело до всего этого? А?

Сёя, чтобы успокоить свои собственные нервы — хотя в кармане рукава у него и был спрятан маленький заряженный пистолет, — налил им обоим ещё чаю, понимая, что ведет опасную игру и что этот сиси не из тех людей, с которыми можно шутить. Но приказ есть приказ, а непреложное правило зайбацу Гъёкояма гласило, что обо всем необычном, в любом из сотни их отделений, необходимо было докладывать немедленно. Особенно в иокогамском отделении, более важном теперь, чем Нагасаки, ибо именно здесь располагалась главная база гайдзинов и Иокогама стала главным постом наблюдения за гайдзинами, а его специально выбрали на эту высокую должность. Уступая необходимости, он передал с почтовыми голубями весть о появлении здесь этого человека, о смерти Ори, о всех последовавших событиях и предпринятых им действиях, все из которых были одобрены.

— Гъёкояма… — начал он, следуя наставлениям и соблюдая величайшую осторожность, ибо он видел, что Хирага весь кипит и известия потрясли его до глубины души, что и было их целью. Его повелители в Осаке написали: «Быстро посели смятение в этом сиси, чье настоящее имя Резан Хирага. Риск будет велик. Будь вооружен и говори с ним, когда при нем не будет…» — …Мои хозяева подумали, что, возможно, они могли бы пригодиться вам, как и вы могли бы иметь для них огромную ценность.