Брюсов Орден. Ради лучшего будущего - Денис Кащеев

Еще раз покосившись по сторонам, слегка дрогнувшей рукой «офицер» извлек из-за пояса пистолет. В лунном свете сверкнули украшавшие оружие драгоценные каменья — незаменимая вещь, если хочешь привлечь внимание жадного до добычи разбойника. На обычный пистолет тот, может, и не позарится, а такой наверняка заграбастает. А значит, вскорости обнаружит и письмо, свернутое в трубочку и спрятанное в стволе — и доставит оное своему главарю. Так, по крайней мере, рассчитала Машина. А она в подобных вопросах никогда не ошибается.

Примерившись, Петруха швырнул драгоценный пистолет через бруствер — и, еще не завершив движения руки, осознал свою ошибку — увы, слишком поздно. Должно быть, подсознательно боясь привлечь к себе внимание солдат в полубастионах по соседству, замах «офицер» сделал гораздо короче, чем следовало бы — и бросок вышел едва в полсилы: оружие со стуком упало на оголенные прибрежным ветром камни почти у самого подножия крепостного вала. Добро хоть в сугроб не угодило, но теперь, чтобы добраться до пистолета, лазутчику всяко пришлось бы преодолеть расстояние шагов в десять — по совершенно открытой и наверняка пристреленной сверху местности.

Да уж, такого конфуза Машине было не просчитать!

Не сдержав разочарованного стона, Петруха впился отчаянным взглядом в речной берег. Следивший за крепостью пугачевец не мог не видеть вылетевшего из-за бруствера предмета. Но догадается ли разведчик, что это не просто мусор, походя выброшенный караульным за ненадобностью? Осмелится ли пойти на риск быть замеченным — ради совершенно неочевидной для себя выгоды?

Пока что внизу, у реки, не усматривалось ни шевеления.

— Ну же! — умоляюще прошептал «офицер». — Ну, давай же!.. Забери его!

Увы, у подножия вала все оставалось по-прежнему.

Вот же незадача! Прям хоть сам сигай через бруствер с обрыва!.. Нет, это, конечно, не вариант — не расшибешься о камни, так лазутчик с перепугу заколет кинжалом — он, кинжал, у разбойника имеется, Петруха видел на мониторе — да еще и всполошившийся городской гарнизон добьет с вала из ружей! Пусть при переносе сквозь поток времени несмертельные раны и заживают — но миссия-то все одно будет бездарнейшим образом провалена!..

Молодой человек так и стоял, в растерянности прильнув щекой к брустверу, когда сзади, из крепости, послышалось хриплое, немелодичное пение:

Чёрный ворон, что ты вьешься,

Над моею головой?!

Ты добычи не добьешься,

Чёрный ворон, я не твой…

Слова, впервые прозвучавшие в таком сочетании лишь в следующем веке, враз заставили Петруху вскинуться — оставшийся внизу товарищ призывал его поторопиться. В последний раз бросив грустный взгляд на сиротливо лежащий на камнях пистолет, молодой человек спрыгнул с банкета, метнулся к лестнице — и уже почти достиг ее, когда со стороны полубастиона на куртину внезапно выступил рослый драгунский офицер в сопровождении двух солдат с ружьями и вооруженного луком калмыка:

— Стой! Кто таков?

— П… Прапорщик Гринев, — пролепетал Петруха, мысленно коря себя, на чем свет стоит. Дебил! И зачем он только терял время у бруствера?! Делу не помог, а тщательно рассчитанный Машиной момент для отхода упустил…

— Гринев? — хмурясь, подозрительно переспросил драгун. — Не припомню такого!

— Прибыл в крепость вчера с пакетом от генерал-майора Кара! — кое-как взяв себя в руки, выдал молодой человек заготовленную легенду. Опровергнуть ее мог разве что сам губернатор, никакого пакета от Кара, разумеется, и в глаза не видевший.

— Не припомню такого… — повторил драгун — правда, уже не столь убежденно. — А что изволили делать в реданте? — спросил он, впрочем, тут же с прежней суровостью.

— Да так… — замялся Петруха. — Свежим воздухом дышал…

— Не пришлось бы вам, господин прапорщик, изведать спертого духа острога, — покачал головой драгун. — Извольте-ка проследовать со мной к его превосходительству!

— Его превосходительство, небось, давно почивать изволят, — заметил «Гринев» уже спокойно.

— То не ваша забота, господин прапорщик! Спускайтесь с вала!

— Охотно! — совершенно искренне отозвался Петруха, с энтузиазмом шагнув к лестнице.

Первым вниз сошел один из солдат, за ним — «Гринев», следом — второй солдат, четвертым — калмык. Завершал процессию драгун. Офицер находился еще на середине лестницы (выяснилось, что был он хром и оттого неспешен), когда Петруха, как бы невзначай бросив взгляд вдоль вала, внезапно вытаращил глаза, протянул руку и завопил, что было мочи:

— Глядите, Пугач!

Оба солдата дружно оборотились в указанном направлении, почему-то не подумав при этом даже вскинуть свои ружья, и, с силой оттолкнув того, что стоял у него на пути, «Гринев» зайцем рванул в противоположную сторону — туда, где ждал его товарищ-«казак». Уже на бегу молодой человек заметил краем глаза, что проклятый калмык на его немудреную уловку не попался и потянулся к колчану за стрелой — но менять планы было уже всяко не резон.

— Разини! — в ярости заорал с лестницы на подчиненных драгун. — Взять прапорщика!

Будто очнувшись от сна, солдаты бросились за Петрухой, калмык, хищно прищурившись, поднял лук…

Была ли послана ему вслед стрела, узнать «Гриневу» так и не довелось.

* * *

г. Оренбург, май 20** года

Текущий поток времени

Истерично возопили тормоза. Испуганно взвизгнули шины.

На миг Петруха встретился глазами с совершенно офонаревшим мужичком за рулем серебристой легковушки, на пути которой вдруг прямо из воздуха появился шальной пешеход, затем автомобиль резко вильнул в сторону, лишь чудом не задев замершего посреди проезжей части молодого человека.

— Идиот! — прорычал в открытое окно бледный, как снег на валу Оренбургской крепости, водитель. — Самоубийца чертов!.. Реконструктор недоделанный! — это он, должно быть, разглядел на несостоявшейся жертве наезда старинный военный мундир. — Псих несчастный!..

Крики продолжались и далее, но, уже не слушая их, опомнившийся Петруха рванул к тротуару и, скользнув между домами, нырнул в укромный, совершенно не просматривающийся с улицы закуток, где его ждал товарищ.

С тем лишь нырнул, чтобы нарваться на новую порцию упреков.

— Совсем обалдел?! — рявкнул «казак», едва завидя молодого человека. Тулупчик он успел снять и сейчас как раз стягивал с ноги валенок. — Что ты там залип на валу, как приклеенный?! Репетировали же: бросил — ушел! Все! Не медля!

— Пистолет не совсем туда полетел, — виновато развел руками Петруха. — Хотел убедиться, что лазутчик его заберет.

— Ну и как? Убедился?

— Нет, — печально вздохнул молодой человек. — Ну а ты: какого лешего не дождался, пока я до точки добегу? — перешел в наступление уже он. — По твоей милости меня прямо посреди улицы выбросило! Едва под колеса не попал!